Качалина сообщала, что получила написанные специально для Анны песни композиторов Марка Фрадкина, Яна Френкеля, Арно Бабаджаняна, Евгения Птичкина, что хочет записать в ее исполнении русские романсы. И вообще не мешало бы приехать специально на "Мелодию" для записи пластинки. Легко сказать, приехать! А как это сделать? У "Мелодии" ведь нет фондов для вызова артиста из-за границы. Записи делаются только во время гастролей.

Но даже если бы Анна наскребла денег и поехала в Москву за собственный счет, очень сложно было бы "влезть" в график советского коллектива, в сопровождении которого можно эту запись осуществить. И эстрадный оркестр Гостелерадио СССР под управлением Ю. Силантьева, и ансамбль "Мелодия" под управлением Г. Гараняна имеют свои собственные графики - очень плотные и насыщенные. Конечно, можно записать отдельно оркестровые фонограммы и приехать только на наложение. Но с этим Анна не согласилась: она должна слышать оркестр, петь вместе с ним, а иначе, по ее глубокому убеждению, песня получается значительно хуже, чем могла бы быть. Переубедить ее было невозможно.

Между тем началась подготовка к важному событию - Дням культуры Польши в Москве, посвященным 30-летию образования ПНР. Шел январь 1974 года, а Дни культуры планировались на конец апреля. По замыслу сценаристов и режиссеров открытие празднеств в Кремлевском Дворце съездов должно было стать ярким, красочным спектаклем с участием лучших артистов и коллективов Польши. Но, к удивлению Анны, весь концерт, в том числе и ее выступление, пойдут под фонограмму...

Петь под фонограмму не буду, - решительно сказала Анна режиссеру.

– Это почему?
– удивился он.

– Потому что я вообще не пою под фонограммы.

– Но в данном случае придется, - быстро отреагировал он.
– Все будут петь под фонограммы, в том числе и оперные певцы. Так что для вас мы делать исключения не собираемся.

– Тогда я не поеду в Москву!
– решительно заявила Анна.

Через несколько дней начались звонки из Министерства культуры. Ее уговаривали, объясняли, призывали к благоразумию.

– Поймите, что из-за одного вашего номера, из-за одной песни не может ехать в Москву целый ансамбль! К тому же в связи с тем, что будет пущена фонограмма и действие развернется очень быстро, у нас нет возможности разместить на сцене музыкальный коллектив.

– Не надо оркестра!
– ответила Анна.
– Я согласна петь и под рояль.

– Под рояль?!
– изумились на том конце провода.
– Да это безумие! По сравнению с тщательно отработанной фонограммой, учитывая последние достижения в этой области... Это значит заранее обречь себя на неудачу!

– Я согласна рискнуть, - ответила она.

В Москве стояла ранняя весна. Солнце согревало землю. На бульварах пробивались маленькие зеленые ростки. Ощущение весенней свежести бодрило и волновало, придавало сил.

...Хотя Анне не раз приходилось участвовать в больших сборных концертах, она не помнила такого обилия звезд в одном представлении. Станислав Микульский, недавно сыгравший главную роль в популярнейшей картине "Ставка больше, чем жизнь"; Бернард Ладыш - выдающийся оперный певец; Анджей Хиольский - его коллега по варшавскому Большому театру; Эва Демарчик - очень своеобразная темпераментная певица; Здислава Сосницкая, находящаяся на вершине своей славы; Марыля Родович - эстрадная звезда первой величины; ансамбль "Скальды", широко известный и любимый в Союзе; детский коллектив "Гавенда", в репертуаре которого задорные и веселые песни о Варшаве; ансамбль народной песни "Мазовше" имени его основателя Тадеуша Сигетинского; Ежи Поломский.

В фонограмме все было рассчитано с математической точностью: и проход артистов, и каждый номер, и даже время на аплодисменты. Зрители, сидящие в зале, возможно, и не догадывались, что идет фонограмма, увлеченные концертом - ярким, нарядным представлением, включавшим в себя и кадры документальной кинохроники и специальные съемки. Со сцены шел поэтический музыкальный рассказ об истории Польши, о польско-советском братстве по оружию, закаленном в годы войны, об интернациональной солидарности людей труда, о борьбе за мир.

Выход Анны был где-то в середине представления. Она вышла на сцену в сопровождении аккомпаниатора и запела "Песню" на стихи Риммы Казаковой. И эта скорбная, мужественная песня прозвучала здесь, в Кремлевском Дворце, как-то по-особенному сердечно и торжественно. И грусть, и теплые нотки, и радостный, светлый оптимизм - что все мы теперь можем жить и трудиться под мирным небом и этим высшим счастьем мы обязаны тем, кто не вернулся с поля боя, - и трогательное, нежное исполнение песни - все это заставило зрителей, когда замолк последний аккорд, на несколько секунд застыть, чтобы потом обрушиться восторженными аплодисментами.

Эти дни в Москве были какие-то особенные. Анна совсем не чувствовала усталости. У Качалиной дома, на "Мелодии" она встречалась с композиторами, и эти встречи были очень теплыми, доброжелательными, задушевными. Композиторы, как правило, показывали Анне несколько своих песен и с надеждой смотрели на нее, А песни ей нравились все без исключения. Это был талант Качалиной, так умело подобравшей репертуар.

Представитель Госконцерта СССР сообщил ей: достигнута договоренность с "Пагартом" о ее новых гастролях - в августе. Это было радостное известие, потому что во время гастролей можно было и записать пластинку. Конечно, опять голова кругом пойдет от множества организационных проблем: как найти хороших музыкантов для этой поездки, отобрать репертуар, сделать оркестровки, кого из артистов пригласить в программу? Ведь в ее распоряжении только два-три месяца...