«Хочет ли Рон переговоров?»

«Да.»

«Каковы его условия?»

И начался замедленный разговор: Мэйдон-Кит-Рон и обратно: Рон: Не раньше, чем через ладонь, недалеко от Вильне. Мэйдон: Через семь дней вас устроит? Как мы туда попадем? Рон: Вполне. Через кристалл. Мэйдон: Не можете ли вы в подтверждение ваших добрых намерений освободить кого-нибудь из магов, чтобы помог тебе принимать? Рон: Хорошо. Но кроме меня здесь будет еще и Руджен. Мэйдон: Он помогал тебе. Рон: Нет. Он только скопировал меня. Помогать отказался. Был уверен в провале. Мэйдон: Но не донес. Рон: Одним из моих условий будет прекращение дела против него. Мэйдон: Хорошо. Но в Академию он не попадет. Рон: Ладно. Какие еще проблемы? Мэйдон: Обеспечение безопасности. Рон: Вам нужны заложники? Мэйдон (помедлив): Да, по числу послов. Рон: Сколько их будет? Мэйдон: Думаю, два. Маг из совета и член верховного командо – вания, оба дипломаты. Рон: Их имена? Мэйдон: Пока точно не решено, но предполагается, что Астрос, лорд Кронлин и Хьюго, лорд Райдон. Рон: Кагого ранга вам нужны заложники? Мэйдон: Предводители. Рон: Оба? Мэйдон: Желательно. Рон: Не получится. Мэйдон: А что с пленниками? Рон: Все живы, несколько ранены, но не смертельно. Если Вы отдадите им приказ вести себя корректно, мы будем обращаться с ними, как с гостями. Мы возьмем талисманы у тех, у кого они есть, и предоставим им достаточную свободу. Мэйдон: Как же мне отдать приказ? Рон: Пусть передадут ваши связисты. Пленным по очереди будет дан кубок. Мэйдон: Я передам. Эмрио согласен на вождя и помощника в качестве заложников. А кого вы освободите? Рон: Любого из ближайшего форта, в котором находятся пленные. Я сам туда съезжу. Мэйдон: Мы хотели бы Чека Кестера. Рон: Если он там. Все? Мэйдон: Когда следующая связь? Рон: Завтра в одиннадцать. Устраивает? Мэйдон: Да, до свидания.

Рон быстро выяснил, что после предупреждения на Кита не оказывалось ни малейшего давления, и передал разговор Аллоку. Старый вождь пользовался большим влиянием среди других предводителей и мог убедить многих.

Утром Рон собрался и поехал в Алиткантарн. Аллок передал ему, что Олинь с женой согласились стать заложниками, и переговоры назначаются на двадцать восьмое мая. Приедут, по крайней мере, семеро предводителей. Вести совещание будут Фелис, вождь Оркене и Койво, вождь Алиткантарна.

Руджен очнулся и сразу ощутил острую боль в затылке, тут же почувствовав, что болит и рука. Он удивился, что ничего не видит, но потом понял, что на глазах у него повязка. Были связаны и руки, точнее локти привязаны к торсу так, что веревки не причиняли боли или неудобства (рана была на запястье). Руджена везли на лошади, и довольно быстро. Каждый скачок причинял ему острую боль, и волшебник застонал. Немедленно раздался повелительный крик, и лошадь остановилась. Его осторожно спустили на землю.

Через несколько минут к губам Руджена поднесли край фляги, и чей-то голос повелительно сказал на сиалоне:

– Пей!

Руджен не противился. Питье опять затуманило его мозг, и в следующий раз он вынырнул из темноты уже в какой-то деревне, где ему перевязали раны, опять чем-то напоили и, по-видимому, повезли дальше.

Затем последовала длительная остановка, и Руджен даже через повязку смог определить, что уже стемнело. По голосам, раздававшимся в нескольких ярдах он понял, что воинов трое.

– Зачем он ему понадобился? – спросил первый.

– Кажется, он друг этого Ворансона. – ответил старший.

– Если друг, то почему связан?

– Мы-то знаем, что он – друг, а он сам об этом, небось, и не догадывается. В любом случае, решать не нам.

Руджен не понимал, что говорят его стражи, так как знал на роте всего несколько слов, услышанных от Рона. (Он разобрал только слово «друг».) С самим Рудженом ротени говорили на сиалоне. Он понимал их, но объясняться не стал – не было ни сил, ни уверенности в происходящем.

Его не накачивали сразу сонным питьем только перед ночевками, но иногда Руджен не просыпался и в это время. Он приходил в себя случайным образом, в неизвестные часы неизвестного дня, но что-то внутри ему подсказывало, что прошло трое или четверо суток.

Это действительно было так. На четвертый день вечером к их кавалькаде присоединилась другая, но, по-видимому, без пленников.

Руджена очень тяготила повязка на глазах и почти всегда связанные руки. «Неужели они думают, что в таком состоянии я еще на что-то способен?» Его грела только одна мысль – что когда-нибудь это кончится. Ротонна не безразмерна. Но прежде, чем это кончилось, Руджен приходил в себя еще два раза.

На третий раз, очнувшись, он осознал, что лежит на мягкой и очень удобной кровати. Почему-то он сразу решил, что это не просто остановка на ночь в деревне, как это было два предыдущих раза. Тут он понял, в чем дело – его руки были свободны. Руджен открыл глаза и застонал – резкий свет с непривычки ударил его. Он зажмурился и посмотрел сквозь ресницы, золотые, как и его волосы. Мир перевернулся, но тут же опять встал на место.

– Вы очнулись? Лежите, лежите смирно. – раздался голос.

Руджен открыл глаза чуть пошире и увидел у своей кровати девушку. У нее были золотые волосы и карие глаза, и она определенно кого-то напоминала Руджену. Неизвестно почему, но девушка сразу начала у него ассоциироваться с желтым осиновым листком. (Он и не подозревал, что сам напоминает ей подосиновик в березовой роще.)

– Вы не чувствуете боли или неудобства?

– Болит затылок, но боль уменьшается, когда я на Вас смотрю.

– А вот это неправда. Чтобы меня как следует рассмотреть, Вам надо повернуть голову, а это наверняка заставит Вас поморщиться.

Руджен рассмеялся, чуть приподнявшись, но к горлу подкатила тошнота, и он опять откинулся на подушку.

– Что это со мной? Вроде бы, было все в порядке?

– В порядке?! Да Вы бледны как лед, и рана на руке загноилась. В порядке! Это надо же! Рон тоже хорош! Тащить Вас через всю страну в таком виде, тем более, что его самого в Вильне нет!