– Ты еще не приметил себе девушку, сынок? – спросила Рона мать, накладывая ему в тарелку куски мяса. – А то купим тебе большую кровать. Правда, домик у нас маленький.

– Нам и так, скорее всего, придется переехать. Купим себе дом в небольшом форте, где у меня будет школа.

– Если я причиняю неудобства, я могу съехать. – предложил Руджен.

– Не беспокойся, это все равно не решит проблемы. – загибая пальцы, сказал Рон. – Все равно одной не хватает. Нет, съезжать, так всем. Покупаем новый дом – и точка.

«Покупаем» было не совсем верным словом. Денег, как таковых, у ротени не было. Валютой служили деньги полисов – цекили, а также вино и другие ценные, но не портящиеся и занимающие мало места товары. Вожди все время поговаривали о том, что пора, наконец, ввести свою собственную валюту, ведь так удобнее. Никто не возражал, но дело с места не двигалось – не было срочной необходимости, никто из вождей не хотел заниматься этим сам, и люди обходились так.

На следующее утро Руджен завтракал только в обществе Льрки – Рон уже куда-то умчался.

– Слушай, – сказал он, ковыряя ложкой кашу, – глупость, конечно, но никак не могу отвязаться. Почему Рон сказал, что даже если я съеду, одной комнаты не хватает? Я тут подсчитал – вроде получается тик в тик.

На самом деле, Руджен чувствовал себя неловко, стесняя хозяев и никак не мог успокоить свою излишне чувствительную совесть. Кроме того, он был не прочь пополнить свои знания в области законов и обычаев Ротонны, в особенности имеющих отношение к браку и семье. Он постепенно приходил к выводу, что Ротонна – именно то место, где он мог бы жить так, как всегда мечтал – в покое и ленности.

– Не хватит, если он женится? – уточнила Льорка.

– Ну, да!

– Сейчас Риллень живет у мамы, но не может же он жить там все время! У нас принято чтобы ребенок жил в отдельной комнате, с момента, когда его отнимут от груди.

– Но я же уеду!

– А комната для жены?

– Разве она будет жить не в одной комнате с Роном?

– Конечно, нет. Как так можно? Людям же надо выспаться, когда они хотят спать! Сон – это огромная часть жизни людей. Кроме того, каждый имеет право хоть раз в сутки остаться один.

– А что Элем говорила о большой кровати?

– У мужа кровать больше. Его подруга, когда захочет, может прийти к нему в комнату, возможно, остаться на ночь.

– Женщина?

– Конечно. Ведь у нее больше оснований для принятия решения. А у вас в стране так не считают? – насмешливо спросила девушка. Руджен смутился. Разговор зашел куда-то не туда. У него Руджена было слишком мало опыта в разговорах с юными девушками на подобные темы, и вообще в общении с противоположным полом, тут Рон его обогнал.

– У нас это как то… по общему согласию, – промямлил он.

– У нас тоже. – рассмеялась Льорка. – Но у нас проще.

– А если мужчина… не в духе?

– Пусть скажет. – Льорка опять рассмеялась. – Вообще-то у нас считается, что жена знает, когда муж расположен ее принять.

– А если жена вообще не придет? – спросил Руджен и снова смутился, поняв, что опять брякнул глупость.

– Значит, они не любят друг друга. – спокойно ответила Льорка. – Таким надо разойтись.

– А дети?

– А откуда тогда дети? – еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, спросила девушка. – Если еще и дети откуда-то взялись, то у мужа точно есть основания для развода! Но я понимаю Ваш вопрос. – уже более серьезно продолжила она. – Обычно девочки остаются с матерью, а мальчики старше трех лет – с отцом.

– И растут без одного из родителей?

– Ну, во-первых, еще неизвестно, что лучше – расти без одного из родителей или наблюдать, как отец и мать ненавидят друг друга все больше и больше и мало-помалу осознавать, что ты – единственная причина их несчастий. А во-вторых, никто не воспрещает родителям приходить к детям, забирать их на несколько дней. А вообще-то разводы у нас довольно редко случаются.

– Понятно. – сказал Рон. – Хорошие у вас обычаи.

– А Вы что, жениться собрались? – ехидно спросила Льорка.

– Нет… пока. – глядя в тарелку и запинаясь, ответил Руджен. Больше к этой теме не возвращались, и завтрак окончился без потрясений.

До пограничной заставы был час езды, но Руджен умудрился растянуть его в полтора. В полумиле от строений был раскинут большой шатер (в него влез целый ротоук) и жглись костры, на которых стражники готовили угощение. В шатре уже все было готово – стол, походные табуреты, посуда. Вокруг царило оживление.