– Значит, ты возьмешь меня в школу?

– Я сам взять тебя в школу не могу. Могу лишь порекомендовать. Но, думаю, к моему мнению прислушаются. В нашем цехе таланты ценят. Но я хотел бы узнать о тебе побольше, а затем уже проверять.

– Я о тебе тоже! – расхрабрился Рон. – Я всего три дня в моей жизни общался с волшебниками.

– Хорошо, но на сегодня хватит. Встретимся завтра, в лесу, на старом месте, если не возражаешь.

Вечером следующего дня юный ротен рассказал Руджену свою историю. Она была короткой и времени заняла немного. Руджен в ответ поведал немного о себе:

– Я родился на северо-восточном, у моря, в племени рыболовов. Твен начали экспансию с запада, а рыболовы живут больше на востоке материка, а мое племя, вдобавок, – еще и почти на самом севере. В 33-ем, когда я родился (значит, ему двадцать четыре года, подумал Рон), наша судьба уже, пожалуй, была определена. Война подходила к концу, хотя наши сражались отчаянно. Стычки тянулись еще шестнадцать лет, пока не изловили последних жителей. В лесах с маленькими племенами воевать гораздо сложней, чем нападать на деревни на пустых островах посреди океана.

В 38-ом твен неожиданно напали на наш лагерь, перебив часовых. В лагере воинов почти не было, только женщины и дети, но подростки сопротивлялись, как могли. Я до сих пор помню, как мой брат, ему было одиннадцать, бросался с кинжалом на воина, впятеро сильнее его. Но, в конце концов, все сопротивляющиеся были убиты, а нас, оставшихся, посадили на корабль. Матери я там не встретил. Должно быть, ее тогда убили. Нас везли в обход материка, в порт Баннок, а затем вверх по реке, к озеру Тириен, а по нему в Кэрол Тивендаль.

– Неужели с северо-восточного вывезли всех жителей?

– Да. Там не было городов, а оставлять на воле племена твен не решились. Сейчас там лишь несколько проводников, согласившихся помогать поселенцам из Мэгиены. Твен уже построили города. Там недаром открыли пятую школу.

– А люди с северо-восточного, значит, тоже маги?

– Как ни странно, да. Раньше считалось, что магия подвластна только твен. Потом выяснилось, что и мои родичи могут стать волшебниками, правда, на десять твен со способностями наших, примерно с такой же силой приходится лишь трое, и только один способен всерьез учиться. С математикой мы не в ладах. Но все – таки у нашего народа таланты есть, не только у твен. А теперь еще ты.

– Ну ладно, а что же было с тобой дальше?

– Да почти то же самое, что и с тобой. Окончил школу, только пошел не в художественный цех, а в музыкальный. Петь я не очень люблю, а вот гитара мне по душе. Потом, в девятнадцать, стал мастером. Во втором полукружье, в отличии от первого и третьего, мастер немногим отличается от подмастерья. Потом пришел в школу в Кэрол Тивендале и попросил меня проверить, – Руджен говорил отрывисто и, словно, нехотя. Видимо, события детства занимали его больше. – Оказалось, что я смогу стать волшебником. Но до мастера мне, наверное, никогда не дорасти.

– Почему?

– Мой народ не знает письменности и сложного счета. И наука влезает в меня со скрипом. Я ночами сидел над книгами, но лишь за пять лет осилил школу. Что-то понять я еще могу. Но чтобы придумать что-то самому, надо ориентироваться во всем этом так же легко, как ты ориентируешься в лесу.

Рон молчал, не зная, что сказать.

– Приходи завтра ко мне в таверну. Проверим, какой из тебя маг. – предложил Руджен.

– Постараюсь. А послезавтра нельзя? – на завтра у Рона и его друзей была назначена пирушка.

– Нет, не получится. Послезавтра мне надо ехать. Впрочем, с утра сможешь?

– Попробую. Ты все время будешь в таверне?

– Да, я выполняю заказы.

Поразмыслив и посоветовавшись с друзьями (Рон сказал им только, что заезжий волшебник хочет с ним побеседовать), Рон решил идти с утра. Утром, подумал он, сил для магии будет больше.

Руджен усадил его на кровать, а в нескольких футах, на полу, напротив мальчика, положил монету.

– Попробуй приподнять ее. – сказал он. – Ты знаешь, она состоит из мельчайших частиц. Заставь их всех двигаться вверх.

Рон сосредоточился на монете.

– Ну! Слейся с ней мозгом!

У Рона от напряжения на лбу выступила испарина, но монета не сдвинулась ни на дюйм.

– От того, что ты надуваешься, толку не будет, – заметил Руджен. – Ты должен работать мыслью, а не телом. Ну-ка! – Он подсел к Рону на кровать и взял его за плечо. – Я тебе помогу.

И вот, Рон увидел, как во сне, что монета приподнимается, и в тот же миг ощутил, что может ею управлять. Как все просто!

Рон на радостях заставил золотой сплясать в воздухе. Руджен отсел от мальчика и с улыбкой наблюдал за диким танцем желтого кружочка.