За ужином Джарвис подозвал Рона и сказал ему:

– Пока я не забыл. Чтобы ты у меня послезавтра из гостиницы ни ногой! А то придут за тобой – поди, объясни им, где тебя искать!

– Я не попаду на ярмарку? – его лицо было таким разочарованным и страдальческим, что мастер смягчился. Расхохотавшись, он сказал:

– Ну, ладно, так уж и быть. До десяти часов погуляй, но потом чтобы вернулся, а то уши надеру! Рон не осмелился больше беспокоить мастера вопросами, но, вернувшись к своему столику, изложил ситуацию Колиеру, присовокупив:

– И когда же мне теперь торговать?

– Проклятье, как же мы об этом раньше не подумали!

Впрочем, Колиер не растерялся, и когда Рон ложился спать в верхней комнатушке подмастерьев, примчался с радостными вестями:

– Порядок, я договорился с ребятами, они меня подменят. Продадим твое барахло завтра. Только, чур, шестая часть – мне.

Рон охотно пообещал, но попросил объяснить подробнее.

– Мы, подмастерья, – начал Колиер, – должны завтра на площади и на главных улицах устанавливать наши прилавки, выкладывать часть товара, и, конечно, сторожить. Я вызвался сторожить ночью, а завтра меня подменит другой. Ярмарка, само собой, начинается послезавтра, но и накануне можно помаленьку торговать, на боковых улочках. Выручка будет, понятно, меньше, но не намного. Многие из тех, у кого дел невпроворот на ярмарке, гуляют завтра. Сядем где-нибудь на перекрестке и вмиг все распродадим.

Так и вышло. Ребята воспользовались старым трюком – сели в десяти шагах друг от друга и стали продавать одинаковый товар по разной цене. Покупатель, пройдя мимо дорогой вещи, часто покупает дешевую, чувствуя себя настоящим хитрецом. Продали почти все, а оставшееся Колиер забрал в счет шестой части. Теперь в активе Рона было пятнадцать золотых, два из которых он решил прокутить завтра же.

Поднялся он рано. Колиер решил сопроводить Рона в его утренней прогулке, а потом завалиться спать – ярмарка длилась три дня, время поторговать еще было. Сперва они остановились у ближайшего лотка с блинчиками и перекусили, запив нашедшимся в соседней лавке соком. Затем, не спеша, направились в сторону центра. К восьми часам ярмарка уже бурлила во-всю.

Рон приобрел себе два комплекта одежды, нарядную рубашку, непромокаемый плащ, а заодно и добротный рюкзак, чтобы все это сложить, ведь в старый мешок с трудом влезали остальные личные вещи Рона.

То и дело лакомясь фруктами и сластями, они стали обходить ювелиров и оружейников. У Рона оставалось лишь несколько серебряных монет, и он приобрел себе кинжал с изумрудом на ручке, хотя Колиер ворчал, что в цехе можно было достать не хуже и в два раза дешевле. Но сам он вдруг задержался у прилавка ювелира и через несколько минут протянул Рону цепочку с рубином.

– Это тебе от меня и всей нашей компании. – довольно улыбаясь, сообщил он. – Не поминай лихом!

Когда они возвратились в гостиницу, без четверти десять, их уже ждал подтянутый пожилой человек, одетый для ярмарки слишком скромно. Тем не менее, изысканность и добротность одежды, а твкже кольцо с алмазом на пальце, выдавало в нем значительное лицо. Рядом с гостем сидел Джарвис и угощал его элем. Тот не отказывался, хотя был несколько рассеян.

Увидев Рона с Колиером, старики поднялись, плащ на груди гостя распахнулся, и Рон увидел герб мастеров-офицеров, цеха, где учился Катилен. Рон удивился: Джани рассказывал ему, что офицеры на государственной службе предпочитают форму простых воинов. «Наверное, в праздник они надевают лучший герб», – подумал мальчик.

– Вот он, – произнес Джарвис.

– У меня здесь дела, и меня попросили отвести тебя во дворец. – строго сказал офицер.

– Прошу простить меня, мой господин. Вы долго ждали?

– Не больше пяти минут, – улыбнулся тот, удовлетворенный вежливостью мальчика.

– Я мигом, только захвачу вещи наверху.

Взглядом спросив разрешения, Рон стремглав взлетел по лестнице. За ним, поклонившись, побежал Колиер. Наверху друзья быстро простились, и спустился Рон уже один. Джарвис обнял его, и Рон со своим неразговорчивым спутником зашагал по праздничному Андикрону.

С трудом пробившись к воротам, офицер назвал пароль, и их незамедлительно пропустили. Рона отвели в столовую и велели оставаться там, сказав, что за ним пришлют. «А ведь я мог бы уйти отсюда без спросу. Ведь я теперь совершеннолетний», – весело подумал Рон. Впервые за эти несколько дней он осознал этот факт. Он – подмастерье и, значит, – свободен! Рон размышлял в таком духе часа два, а потом за ним пришел кадет и повел его в зал связи.

Народу было не много – во время ярмарки все были заняты другим, и дворец становился обителью тишины. Мало кто использовал магию для поездки на ярмарку в другой город – дело того не стоило. Тем не менее, каменное кольцо было почти заполнено.

Рон с нетерпением и страхом ожидал переброски – он три года помнил это удивительное ощущение, которое некоторым жителя Мэгиены за всю жизнь так и не доводилось испытать.

Туман рассеялся, и Рон увидел богато украшенный зал – он был куда совершенней своих близнецов в Андикроне и Аулэйносе. То был Кэрол Тивендаль – «новая-старая столица», в которой до возвращения в древний Аулэйнос в 680 г. жил король Мэгиены. И народу здесь было не в пример больше, чем в месте отправки.

Кэрол Тивендаль находился чуть севернее Ротонны, но значительно южнее Андикрона, почти в самом центре материка, на берегу озера Тириен. Климат здесь был прекрасный – не жаркий и не холодный. Город, стоявший на озере, из которого вытекали две реки – Альман и Анди, который сливался потом с Ильтенем и Куратом, защищенный с юга и с севера горами, оказался отличной базой для государства изгнанников.