–  Она не похожа на Дэнуца! - возразила Моника после тщательного изучения луны.

–  А на кого же ей быть похожей? На тебя?

–  На тупую башку! - пошутил Герр Директор.

–  Плюшка, а по-твоему, на что она похожа? На золотой шар?

–  Отстань!

–  Будь повежливей! Твое счастье, что я в хорошем настроении.

Дэнуц не думал о луне. Когда все кругом заговорили о ней, он, не глядя в небо, тут же обнаружил ее у Ивана в котомке.

Дэнуца мучил голод. Луна из Ивановой котомки, мордастая, как толстый липованин, была владелицей лавки, такой же, как у Ермакова в Яссах, только еще больше. Дэнуц видел, как в бумажный мешок она кладет коробки сардин; как она отрезает красноватые кружочки колбасы; как открывает банки с маринованными маслинами; как дает попробовать на кончике ножа толстый ломоть сыра; как распаковывает плетеную корзину с копченой форелью...

–  Герр Директор, а мне луна несимпатична!

–  Почему?

–  Я перестала ее любить, после того как побывала в Слэнике, Герр Директор.

–  А чем она тебе там не угодила?

–  Мы там гуляли при луне. Я тогда была маленькая.

–  А теперь ты большая?

–  Нет. Но тогда я была меньше... Я шла за руку с Плюшкой, впереди. А за нами - какие-то барышни, которые целовались с мужчинами...

–  Подумать только!

–  Да, Герр Директор. Я видела их тени... А почему они целовались, Герр Директор?

–  Они играли, Ольгуца.

–  Разве это игра?!

–  Игра взрослых людей!

–  Они хуже детей, Герр Директор! Я никогда не буду так играть! Герр Директор, скажи честно, неужели тебе когда-нибудь может взбрести в голову поцеловаться с дамой, которая не приходится тебе родственницей?

–  Даже не родственницей? Конечно, нет, - вздохнул Герр Директор.

–  В том-то и дело! Это просто отвратительно. Всем известно, что Моника мой друг. Скажи, Моника, разве я чищу зубы твоей щеткой?

–  Нет. У тебя есть своя.

–  Вот видишь, Герр Директор! Клянусь честью, что те барышни и мужчины целовали друг друга в губы!

–  Невероятно!

–  Уверяю тебя, Герр Директор. Вот почему я не дала им поцеловать себя в щеку... И я заметила, что днем они так себя не вели. Только при луне.

–  Значит, ты не в ладах с луной?

–  Нет, Герр Директор. Когда я вижу ее, мне делается очень неприятно!

–  Иди, я тебя поцелую, Ольгуца.

–  Поцелуй.

–  А ты не рассердишься?

–  Нет. Ведь ты мой родственник... И ты никогда не станешь вести себя, как те барышни из Слэника.

–  Боже упаси!

Возле самой деревни полоса желтоватого света вдруг прорезала ночь.

–  Ну, дети, мы попались! За нами приехали, - улыбнулся Герр Директор, узнав фары своего автомобиля и предполагая, кто находится внутри.

–  Опять Аника! - возмутилась Ольгуца... - Дедушка, давай поговорим немного.

–  Давай.

Дед шел позади волов, вытирая усы.

–  Дедушка, ты скажи, что не видел нас. Тебя спросит про нас цыганка, тут Ольгуца понизила голос, - которая гуляет с немцем. Знаешь немца с чертовой телегой?

–  Ну, погоди, я им задам! Проклятое отродье! - проворчал дед, идя рядом с волами.

Появился Герр Кулек, обнимая Анику за талию. В поднятой руке он держал фонарь, словно пивную кружку.

–  Ты не видел наших господ, дед? - рассеянно спросила Аника.

–  Хм! Ты, девка, поплатишься! Уходи, и чтоб глаза мои тебя не видели! Но, пошли!

Тихий смех послышался из сена в телеге, голоса кузнечиков и цикад заглушали его.

Герр Кулек догадался осветить фонарем луну и отправился дальше, беседуя с Аникой, как с глухонемой.

* * *

–  Борщ, Профира, - провозгласил с балкона господин Деляну, швыряя папиросу.

–  Борщ, Профира! - хором ответили с телеги, пытаясь заглушить лай собак во дворе и в деревне.

С лампой в одной руке и ложкой для салата в другой госпожа Деляну поджидала их на крыльце, олицетворяя собой аллегорию домашнего правосудия для тех, кто опаздывает к ужину.

–  Ну и ну! Только телеги с волами вам и недоставало! Господин автомобилист, кто, скажи на милость, ужинает в такой час?

–  Берегитесь, сейчас запущу в вас Фицей!

–  Ай!

Госпожа Деляну сжалась в комок от ужаса. Но перчатки Герр Директора недолго носили это страшное имя. Следом за перчатками из телеги, бурно ласкаясь, выскочил Али.

–  Мы выиграли пари, - крикнула Ольгуца, выпрыгивая из телеги на вторую ступеньку лестницы прямо в объятия господина Деляну.

–  Правда?

–  Вечная ей память! - произнес Герр Директор.

–  Уф! Слава те Господи! - облегченно вздохнула госпожа Деляну. - У меня точно было какое-то предчувствие: пирожное готово.