– Тоже пошел спать, - фыркая, сообщил старик.
– И ночью я ничего не слыхал. Слава Садоку и пророку его Халему, а также светлому Лотту и гораздо менее светлому, я бы даже сказал, совсем темному Рузбону, сплю я крепко и без сновидений. Был как-то случай, когда я вдруг проснулся, но, помнится, лет этак пять назад...

– Я понял, - торопливо перебил болтливого Заир Шаха Гвидо и обратился к Маршаллу.
– А ты? Что ты делал прошлым вечером?

– Увы, ничем не могу тебе помочь. Я тоже пошел спать и тоже совершенно ничего не слышал.

– И я, - вставил Пеппо, не дожидаясь вопроса.

– И мы, - тихо молвила прекрасная Лавиния, скользнув равнодушным взглядом по кошачьей мордочке дознавателя.

Кстати, решил Гвидо, надо присмотреться к ней повнимательней. Не так проста девица, как кажется. Во всей её хрупкости, во всем изяществе фигуры и лепки лица есть что-то ещё - какая-то сила, что ли. Пока он не умел разобрать, но надеялся впоследствии.

– Перейдем к другому вопросу. Скажи мне...

– Я!
– бухнул Леонардас, видя, что дознаватель собирается обратиться к Маршаллу, как самому спокойному и рассудительному.

– Пусть ты, - согласился Гвидо.
– Скажи, когда ты говорил с нашим любезным хозяином в последний раз?

– Да тогда же, на трапезе. Ты не присутствовал, но знаешь, наверное, что он рассказывал о Богине Судеб. Я поспорил с ним по поводу места рождения этого лала...

– Какого лала?

– Ну, украденного камня. Он называется лал - то есть рубин.

– Камень Богини Судеб и есть тот лал, о котором ты толкуешь?

– О, Митра!
– разозлился эганец.
– Конечно! Не изумруд же!
– А после трапезы?

– А после трапезы я его не видал - Сервуса то есть.

– А голос его слышал?

– Нет, не слышал.

– А ты, Маршалл?

– И я, - тимит пожал плечами.
– И вообще я с ним говорил только в хранилище, а за вечерней трапезой и словом не обмолвился. Не очень-то мне было интересно слушать сказки про Богиню Судеб - я и сам о ней все знаю, поэтому я молча доел лебединую гузку да ушел спать.

– Заир Шах?

– О чем мне с ним разговаривать?

– Ну, не знаю, о чем. Мало ли... Так говорил или нет?

– Нет!
– выплюнул старый пень, злобно ощерившись.

– А ты, Теренцо?

Толстяк покачал головой, хотя и так было ясно, что он разговаривать ни с кем не мог: только нынешним днем завершался его обет молчания.

– Почему ты не задаешь вопросов Бенино Брассу?
– Лавиния улыбнулась, смягчая смысл вопроса.

– Бенино мой помощник, и его я опрошу при случае.

– Отчего ж?
– философ обиженно отвернулся от девушки, на кою перед тем глазел как на редкостный ордийский агат.
– Я могу и сейчас ответить. Да, я говорил с Сервусом после вечерней трапезы. Он спросил, не готов ли я купить у него гранат - помните? он зовется Красным Отцом. Я сказал, что пока не готов, ибо заплатил лишку второму учителю моего Пеппо за дополнительные занятия по астрологии. Тогда Сервус засмеялся и укорил меня в лукавстве: мол, никакая лишка не сделает плюса или минуса в цене граната. Мол, он стоит так дорого, сколько не стоят все учителя в Багесе вместе взятые. Я признался, что у меня вовсе нет денег и просил его искать другого покупателя - вот и все.

– И он пошел к себе?

– Кажется, да. Я не видел.

– Пеппо, мальчик, - ласково спросил Гвидо юношу.
– Ты не говорил с рыцарем после вечерней трапезы?

– Нет, не говорил. И голоса его не слышал.

– Итак, Сервус Нарот потолковал с Бенино о Красном Отце и ушел к себе... Более никто его не видел и никто с ним не говорил. Такова картина прошлого дня, друзья.

– А Ламберт?
– робко заметил Пеппо.

– Да, конечно, я спрошу и Ламберта, но не теперь. Пусть печаль и тоска об ушедшем улягутся в груди его...
– зеленые глаза дознавателя исполнились неизбывной грусти. Он не успел хорошо узнать благородного рыцаря, но старика ему и в самом деле было жаль.

– Послушай, - Маршалл перебил его настроение сильным чистым голосом своим.
– А почему ты не спрашиваешь нас о кинжале, коим был заколот несчастный Сервус? Я, к примеру, кроме самоцветов коллекционирую оружие и смею уверить, неплохо в нем разбираюсь. В этом доме нет не только меча или ятагана, но даже иголки, незнакомой мне. А кинжала такого я ещё не видел.

– Верно!
– подхватил Бенино.
– Такого кинжала у Сервуса не было. Значит, убийца использовал свой!

– Я уверен в этом, - самодовольно согласился Леонардас.

– Ясно, свой, - подтвердил Маршалл.

– Так чей же это кинжал?
– буркнул Заир Шах.

– Лумо Деметриоса...
– тихо сказал Пеппо и опустил голову.

Глава шестая.

Дознание

Все замерли. В тишине в окно залетела муха и приземлилась на стол, дабы почистить лапки. Теренцо прихлопнул её жирной ладонью и этот неприятный звук послужил сигналом ко второй части беседы.

– Что ты сказал, милый?
– тихо спросил Бенино, в упор глядя на брата.

– Я сказал, что этот кинжал принадлежит Лумо Деметриосу, - с отчаянием повторил юноша.
– Я точно знаю.