Шрифт:
– Леонардас!
– ахнул благородный рыцарь.
– Точно! Ну, вот и открылась тайна...
– сказал Гвидо, зевнул и потянулся.
– А теперь, если позволите, друзья, я пойду спать. С тех пор, как тебя убили, Сервус, я глаз не сомкнул...
* * *
Но Гвидо удалось поспать совсем немного. Только ему приснилось, что он несет в руке Лал Богини Судеб, дабы отдать его благородному рыцарю, как в дверь заколотили - по всей видимости, сапогом.
– Вставай, Гвидо! Гвидо! Скорей!
Младший Деметриос с трудом продрал глаза, вскочил и кинулся к двери. Перед ним стоял встрепанный и снова утративший свой девичий румянец Сервус Нарот. На нем были только синие бархатные штаны, обтягивающие могучие ноги, а более ничего. Голая, поросшая белыми волосами грудь вздымалась, и из глотки вырывалось громкое прерывистое дыхание. Волнение Сервуса было так глубоко, что Гвидо мгновенно проснулся.
– Что опять?
– быстро спросил он, снизу вверх глядя в расширенные и блестящие глаза рыцаря.
– Леонардас... Он... сбежал...
– задыхаясь, произнес тот.
– Как это сбежал? Ведь ты велел Ламберту хорошенько запереть его!
– Он сломал замок. Не знаю как, но сломал. О, боги - все, кого я помню!
– почему вы оставили меня?
– горестно воскликнул Сервус, усаживаясь прямо на пол в коридоре и тем самым становясь ростом ровно с Гвидо.
– А лал?
– Что "лал"? Конечно, он прихватил его с собой. Или ты думаешь, что я из-за Леонардаса так убиваюсь? Тьфу! Пусть он убирается к Бургану!
– Мы перерыли весь дом, и не нашли такого места, где можно спрятать камень величиной с глаз бизона. Или... О, дурень, старый дурень!
– Кто?
– недовольно поинтересовался рыцарь, подозревая, что он.
– Я, кто ж еще! Как мне раньше в голову не пришло, что он все это время носил его с собой!
– С собой?
– Ну да! С собой, на себе, в себе... О, Митра, простишь ли ты когда тупейшего из тупых раба своего? Обратишь ли вновь светлый взор свой на него, ничтожного...
– На кого?
– Фи, Сервус! На меня, разумеется...
– Гвидо был слегка разосадован тем, что рыцарь прервал его молитву.
– Ладно, не время петь, время действовать. Надеюсь, ты догадался снарядить за ним погоню?
– Уже уехали.
– Отлично. Ну, а теперь вставай. Пойдем, выпьем немного твоего чудесного розового вина и подождем вестей о Леонардасе.
Успокоенный веселым тоном малыша Гвидо, благородный рыцарь поднялся, отряхнул штаны и устремился к лестнице. Предложение выпить оказало требуемое действие: сейчас Сервус был гораздо бодрее и спокойнее.
В трапезном зале к ним присоединился Бенино, который слышал вопль друга и, естественно, выскочил в коридор узнать, в чем дело. Пропажа лала ничуть не огорчила его.
– Ну его, - передернул он плечами.
– Одни заботы от этого камня. Забудь, Сервус. У тебя достаточно других, не менее красивых безделушек.
– Все отдам за Лал Богини Судеб!
– не согласился рыцарь, опустошая огромный кубок, вмещающий в себя три четверти бутыли.
– Из-под земли достану этого кретина Леонардаса! Достану и шею сверну!
– Я уже обещал ему сию участь, - мрачно признался Бенино.
– Да вот не исполнил...
В такой приятной беседе трое друзей провели время до утра. На рассвете вернулись гонцы рыцаря. Леонардаса они дагнать не смогли, но расспросили стражников у ворот и выяснили, что он на гнедой кобыле припустил в сторону Канталии.
– Лавиния!
– воскликнули все трое в один голос.
– Ясно, - Гвидо решительно рубанул воздух тонкой рукой.
– Надо отправляться в Канталию. Он наверняка попробует разыскать девушку...
– Поеду, - решил рыцарь.
– Бенино, ты со мной?
– Нет, - отказался философ.
– Мне нужно вернуться в Иссантию - у Пеппо снова начинаются занятия... И вообще... Я, пожалуй, пойду - пора будить моего мальчика. Прости, Сервус.
Бенино, весьма смущенный, удалился.
После его ухода в трапезном зале надолго воцарилась тишина. Сервус Нарот опять был угрюм и беспрестанно хлебал вино, а младший Деметриос раздумывал о том, что найти сбежавшего Леонардаса им вряд ли удастся - даже после известия о том, что отбыл он в Канталию.