Я пошел к Маршаллу и спросил, не видел ли он, кто заходил сюда за это время. Он ответил, что большую часть времени спал, и кроме Ламберта никого не видел. Тогда я обратился к Ламберту...

Вернемся на день раньше. Поняв, что в одиночку мне будет трудно раскрыть эти убийства и имея уже в голове некоторые соображения, я послал письмо с заданием двум моим помощникам, живущим в Ханумаре. Нынешним утром я получил от них ответ.

И последнее: я нашел свидетеля, который может доказать все то, что я вам сейчас рассказал и ещё расскажу. Так что теперь я точно знаю имя убийцы.

– Кто же он?
– нетерпеливо спросил Бенино.

– Наш запоздавший гость - мнимый эганец Леонардас.

* * *

– Как ты смеешь!
– взвизгнул Леонардас, подскакивая.
– Не убивал я Сервуса! И Теренцо не убивал!

Гвидо молчал, и это молчание только подбавило жару в огонь.

– Нет! Нет! Не я!
– забился в истерике мнимый эганец.

Изумленные, смотрели на него Бенино, Пеппо и Маршалл. Один Заир Шах сохранял спокойствие. Дождавшись паузы между воплями обвиняемого, он издал смешок и молвил:

– Я так и знал, что всех зарезал этот червь.

С рычанием, вовсе не свойственным червю, Леонардас бросился на него. Бенино едва успел ухватить его за полу куртки и оттянуть от старика. Аистиные ноги подломились и Леонардас с воем грохнулся наземь.

– Это не я! Не я! Не я!

– Ты!
– Гвидо сурово ткнул пальцем в мнимого эганца.
– Именно ты, и тому имеется свидетель!

– Свидетель?
– удивился Бенино.
– Да, ты что-то толковал о свидетеле. Кто он?

– Сервус Нарот!
– торжествующе заявил маленький дознаватель.

Глава девятая. Имя убийцы

Гвидо вытянул шею и крикнул:

– Ламберт! Позови хозяина!

– Слушаю, господин, - откликнулся старый слуга, сидевший на табурете в дальнем углу зала и с удовольствием наблюдавший всю сцену разоблачения.

– Пока наш добрый Ламберт не привел достопочтенного Сервуса, я расскажу вам, как мне удалось понять, что он жив и невредим. Да, Маршалл, придержи пока вместе с Бенино этого странного человека, для которого драгоценная безделица дороже жизни (чужой, естественно).

Так вот. Впервые мысль о том, что рыцарь жив, появилась у меня в тот момент, когда я бежал из своей комнаты в комнату Теренцо и Лавинии, услыхав крик девушки. Вы спросите, почему? Почему именно тогда? Да потому, что я услышал запах! Запах той травы, кою он сжигал, вдыхая едкий дым через трубочку. Но его покои, где ещё сохранился этот приятный запах, находятся довольно далеко от комнат гостей. Каким же образом я сумел учуять его в коридоре? Очень просто: Сервус Нарот прятался там! Его дверь выходила прямо к двери Теренцо и Лавинии (что, кстати, потом сослужило нам хорошую службу).

Проверив свое предположение и убедившись в том, что оно верно, я не стал пока тревожить рыцаря, а занялся поисками пропавшего лала... Увы, безрезультатно...

– А Лумо Деметриос?
– перебил его Маршалл.

– Лумо Деметриос...
– насупился Гвидо.
– Я хотел сказать о том позже, ну да ладно. Лумо погиб вместо Сервуса Нарота.

– Как?
– выдохнул Бенино.
– Но я же сам видел Сервуса с кинжалом в спине!

– Ты видел Лумо, милый друг Бенино, - грустно ответил Гвидо.
– Если помнишь, он одного роста и одной комплекции с рыцарем. Правда, цвет его волос совершенно бел, а у достопочтенного Сервуса просто светел, да ещё с сильной рыжиной. Но вспомни! Когда мы вошли в комнату, занавеси были плотно задернуты, поэтому яркий белый цвет преобразовался для нашего зрения в более темный. Ну, а лица его не видел никто, ибо убитый лежал на животе.

Должен сказать, неплохо сыграл свою роль Ламберт. Я интересовался: в ранней молодости он путешествовал с балаганом и там, налепив накладную бороду, изображал старых сварливых отцов молоденьких красивых девушек. Так вот Ламберт отлично знал, что убит вовсе не его хозяин. Помнишь, Бенино, он не дал мне подойти к телу близко? Он упал на него и зарыдал. Все было сделано для того, чтоб нам не пришло в голову заглянуть в лицо несчастного! Между прочим, добрый старик признавался мне, что в тот момент нисколько не лукавил: ему вдруг живо представилось, что убитый - и есть его обожаемый Сервус...

– Но как же в постели Сервуса оказался Лумо?
– растерянно спросил философ.
– А сам Сервус где был?

– В комнате Лумо!
– раздался низкий громоподобный голос рыцаря.

Дай я обниму тебя, друг Бенино, а потом расскажу, как все произошло.

Обнявшись и расцеловавшись (а Бенино не удержался и пустил слезу), они уселись на места и повествование продолжил Сервус Нарот, за время своего добровольного заключения несколько располневший и обросший.

– Я сам попросил Лумо занять мое место, о чем сейчас весьма сожалею. Бедняга не чувствовал тех страхов, кои чувствовал постоянно я, а посему был спокоен, и уснул тоже спокойно, не ожидая предательского удара.