Расцеловались.

– Жёнку твою доглядел и детей - все живы, здоровы, ждут.

– Дождутся, - добродушно хмыкнул я и крикнул есаулу: - Лазарка, подай вина брату моему единокровному и лихому атаману Ваське Усу!

Фролка с улыбкой поднял кубок и окинул шатёр взглядом:

– Богатый ясырь, атаман! За удачу твою военную, за волю казацкую!

Стукнулись и выпили залпом. Я обнял брата за плечи:

– Вот теперь люб ты мне, Фрол - говоришь, как настоящий казак! Лазарка, тащи мой малиновый становой кафтан персидский!

– Брат мой, атаман - бери меня к себе на службу - буду верой и правдой служить, помогать казацкому делу!

– Лей, Лазарка - почему пустуют кубки?!

Стукнулись кубками втроём, выпили.

– Теперь я с тобой, брат!
– выкрикнул Фрол.

Было всё это, было... Или не было? Было, совсем недавно было - вместе с ним поднимали Русь против бояр и воевод.

В разгар лета, уже после взятия Царицына, я послал его на Дон, выделил десять лёгких пушек, телеги с царицынским дуваном и напуствовал:

– Дуван раздашь по казацким городкам. Поднимай людей, присылай ко мне, зови за собой!

– Всё сделаю, брат.

– Возьмёшь казну в сорок тысяч рублей - храни её, пригодиться.

– Сохраню казну, атаман, - Фрол невинно смотрел на меня.

– Сплачивай вокруг себя голутвенных - их много на Дону ещё осталось. Присматривай за домовитыми и крёстным - это ещё та змея, волю казачью легко продаст. Смотри за ним - наверняка свяжется с Москвой, записки государю будет слать.

– Не волнуйся, Степан - всё выполню.

Я отвернулся в сторону:

– За детьми присматривай да жёнкой Олёной - говорят, крутит с пасынком Корнилы, - на моих губах мелькнула усмешка.
– Была бы моя воля - свиделись бы. Не молчи, шли вести с Дона - отписывай мне, что творится по городкам, особенно в Черкасске. Крепи Кагалиник.

– Укреплю.

– Пройдёт лето, сделаешь дела и, согласно нашего уговора, выйдешь со всеми набранными людьми к Коротояку. Ударишь по русским уездам - к этому времени крестьяне управятся со своими делами и освободятся от земли.

– Не волнуйся, атаман - подниму землепашцев и ударим вместе с моими казаками по боярам. Ведь мы - Разины!
– засмеялся Фрол и обнял меня.

Мы трижды расцеловались.

– Скоро вся Русь поднимется, брат-атаман!
– он легко вскочил в седло подаренного мною аргамака (из тех, что везли персы в бусе в подарок московскому царю).

Не дошёл подарок.

– Славная у тебя судьба, брат!
– весело улыбался Фролка.
– До встречи в Москве!

Солнце играло на даренном мной колонтаре, украшенном золотыми насечками.

Он отправился на Дон, а я - на Астрахань...

Записки свои брат посылал исправно. Осенью он оставил Паншин городок и с тысячей человек (часть шла конницей вдоль берега, остальные в стругах) пошёл на Москву. Перед златоглавой стояли Коротояк и Воронеж - бояре не дремали. Я в это время стоял под Симбирском и даже не догадывался, что он принесёт мне несчастье.

Бестолково протоптавшись под Коротояком и, так и не взяв городка, Фрол под натиском бояр отступил назад. На судах вернулся на Дон в Кагальник. Здесь мы и встретились - растерянные, непокорённые, злые и охочие до боя. Встретились, обнялись и расцеловались:

– Здравствуй, брат!

– Здравствуй, брат... Столько времени прошло - целая жизнь.

– Фролка, а чуб-то у тебя седой!

– А твоя голова, атаман?! В ней седины больше, чем смоли и в бороде то ж...

– Ничего, брат - мы ещё крепки, а главное - живы... Отсидимся на Дону, по весне вскроется река и снова двинем на Русь.

– Я верю, Степан - нас ещё бояться. Люди, вкусившие волю, просто так теперь в ярмо не полезут. Бояре их только кровью загонят.

– За нами Царицын, брат!
– хлопнул я его по плечу.
– Рано нам отдыхать. Возьмёшь полсотни казаков - это всё, что у меня пока есть...

– Устал я, брат - может мне остаться?!
– Фрол виновато посмотрел на меня.

– В городе будешь сидеть, в тепле. Надо сохранить его, Фрол!
– я потряс брата за плечи.
– Нам надо его сохранить! Город и людей! Смотри, чтобы не разбежались. Я бы сам поехал, но здесь дел больше - домовитые начинают головы поднимать. Открутить им их, как тому кречету, что ли?! А больше всех мутит воду Корнила Яковлев. Справишься? Всех лучших казаков отдаю.

Мы внимательно смотрели друг на друга, словно испытывали на прочность. Наконец на лице Фрола проступила весёлая, озорная улыбка - она всегда молодила его лет на десять, делала похожим на девушку: