За душной, грозной тишиною

Стоустной заревет трубою,

Вослед удару вновь удар,

По тверди запылал пожар,

Дождь бесконечный льет ручьями, —

Так дева залилась слезами;

Но в них и ожила она,

Но ими-то и спасена:

Роса надежды — плач печали;

Где вздохи сердце всколебали,

Там уж отчаяния нет;

Сиянье слез — зари привет,

Луч первый вставшего светила

Того, чьи пламенные крила

Свевают с тверди хлад и мрак.

Как по грозе смоченный мак

Головку робкую подъемлет

И шепоту зефира внемлет,

Так, порыдав, на небеса

Взвела и девица-краса

От влаги блещущие взоры

И вслушалася в разговоры

Туги сердечной... Да о чем?

Когда впервые мы найдем,

Что мир обманщик, — грусть младая,

Лелея вместе и терзая,

Нас будто манит в рощи рая,

Но к миру тайную любовь

Не грусть ли в нас вдыхает вновь?

Ведь же, прощаясь с братом милым,

Мы взором нежным и унылым

Сквозь слезы смотрим на него;

Пусть до мгновения того

И были ссоры меж друзьями,

Мы их не помним: перед нами

Он, — и расстаться мы должны!

Мечтает дева: «Где вы, сны

Неверные? — взвились толпою...

Мне под доскою гробовою,

В объятиях земли сырой

Найти отраду и покой;

Искать их прежде — труд напрасный!

А был же люб мне мир твой красный,

Мой господи!» — И вот опять

Малютка плакать и рыдать.

Пришел старик: он сел без пени,

Без укоризны. На колени

Она упала перед ним:

«Итак, с проклятием твоим

Твое дитя в могилу ляжет!»

И вся дрожит и ждет, что скажет...

Он дланью вдоль ее ланит

Повел, их оттер, говорит:

«Всегда ли, Ксения, с устами

Согласно сердце? Я словами

Жестокими тебя сразил;

Но у меня ли станет сил

Тебя проклясть?» — Все каплют слезы,

Да уж на щечках снова розы:

Страшливой нежности полна,

Его лобзает грудь она,

Лобзает и плечо и руки.

Сдавалось, минул срок раз луки,

Сдавалось, с долгого пути,

С опасного, в свой дом придти

Ему судило провиденье...

И вот, окончив поученье,

«Дочь, — он сказал, — благодаренье,

Хвала небесному отцу! —

Нет, не к могиле, а к венцу

Готовься!» — Что же? грудь трепещет?

В очах перун восторга блещет?

Пирует сердце? — Нет? — Ужель?

Достигнута желаний цель,

Мета надежды дерзновенной:

Так может ли в груди блаженной

Еще остаться тайный стон?

О чем теперь, скажите, он?

Падет ли с моря к корню леса

На берег влажная завеса,

Пусть белым паром дол заткан,

Все ж лес чернеет сквозь туман.

Так и родитель сквозь обман,

Сквозь кров блестящий, но прозрачный

Ее улыбки тучи мрачной