Слугою я рожден, и мне

Нейдет и думать о княжне.

Своим достатком я доволен

И молвлю: я уже не волен.

Не гневайся, — перед тобой

Винюся, повелитель мой:

Я обручен». — «Помилуй! Что ты?

Достало ж у тебя охоты

Скрываться! — руку друга сжав,

Смеясь, воскликнул Ярослав. —

Ну, в добрый час: господь с тобою!

Проказник! рад я всей душою,

И Ольге поспешу принесть

Такую радостную весть».

Так отвечал не без искусства,

Но с лаской князь. — Какие чувства

Бороли Юрья между тем?

Стоял он, поражен и нем,

Перед княжим лукавым взором;

С досадой стыд, любовь с укором,

С восторгом мука и печаль

Сражались в нем: то Ольги жаль, —

Он бедную над бездной видит,

Клянет себя и ненавидит

И презирает за нее;

То опостыло бытие

Без Ксении, — без девы милой

Желает он быть взят могилой;

То князя осуждает: «Сам

Когда-то льстил моим мечтам,

Взрастил, взлелеял их — и что же?

Теперь, теперь — великий боже! —

Забыл и продает княжну!»

Свалить на князя всю вину

Страдалец силится; напрасно!

«Ты рад предлогу! — слышит ясно

Из глуби сердца своего. —

Пенять тебе ли на него?»

Другое горе: Ярославу

Не будет ли в игру, забаву,

В посмешище его любовь?

Заране в нем бунтует кровь...

Но одолел себя любовник

И говорит: «Простой церковник,

Старик смиренный Елисей

Родитель суженой моей».

И, хладным воружась отпором,

С насмешливым, веселым взором

Он бодро встретиться готов...

Ошибся: князь без колких слов

И с видом ласковым, но важным,

Без смеха, голосом протяжным

Промолвил: «Юрий! ты мне брат,

На ком бы ни был ты женат».

Был вечер. — Солнце догорало,

Погасло; пламенно и ало

Пылало небо; вод зерцало

Его отливы отражало;

Последний блеск лучей дневных

Златил верхи дерев седых.

В мечтаньях смутных и немых,

По скату берега крутого,

Узду покинув ретивого,

Боярин ехал из Твери.

Потух последний след зари

На тучах смеркнувшей лазури;

Спустился в дол со ската Юрий.

Под лесом разделился путь:

Налево только повернуть —

И витязь прибыл бы в свой терем;

И что же? (Случай ли? не верим:

Все здесь под властью мудрых сил.)

Направо конь поворотил:

Давно коню стезя знакома

Туда, где ожидают дома

Покой и сено и овес,

Да седока он в скит понес.

Там жил отшельник: в мире телом,

Но, дум и чувств в полете смелом,

Душой заране в небесах,

Он в размышленьях и трудах,

В молитвах, испытаньях строгих

Остаток дней благих и многих