Шрифт:
Над их сияющим челом?
Не ваши ли рукоплесканья
И мне прельстители — мечтанья
Вливали в алчный слух подчас?
Очами духа зрел я вас
И скорбь позабывал земную,
Восторга пил струю златую,
И чудотворный ток огня
Небесного живил меня;
Шептал я: «Дева лет грядущих
Под сению сирен цветущих,
При тихом лепете ручья,
При стоне томном соловья,
На длань приникнет головою,
Прочтет рассказ мой и — слезою,
Росой лазоревых очей,
Почтит отзыв души моей,
Уже спокойной и блаженной,
Но из Эдема привлеченной
К душе ей близкой!» — О мечта!
И сладкие твои уста
Коварного полны обмана?
И, как созданье из тумана,
Подобье замка, легкий пар
Не стерпит, тает, если жар
Прольется с тверди раскаленной, —
Так песнь моя исчезнет? — Пусть!
Я все ж был счастлив: боль и грусть
Стихи от сердца отгоняли,
И отлетали все печали,
Когда, бывало, горних дев,
Цариц гармонии, напев
Ловлю я упоенным ухом
И, уносясь за ними духом
В страну священной старины,
За жизнь и мир приемлю сны!
Не им ли я и ныне внемлю?
Чудесный сходит гул на землю:
Картину древности седой
Мой гений пишет предо мной.
Из-за дубравы восходило
Дневное, пышное светило;
Вспылал, как жар, Тверцы кристалл, —
«Домой боярин прискакал
К невесте?» — Нет, не отгадали:
Под тайным бременем печали
Он мимо окон дорогой
К холму поехал в терем свой...
Боярский терем — тес и камень,
А ведь и он, одетый в пламень,
В багрец и злато, светел, ал,
Боярыни, казалось, ждал.
Живит веселье сердце скал,
Холмы, луга, равнину, воду, —
Роскошный пир на всю природу;
Ликуют дол и высь небес;
Все, даже и осенний лес
Смеется в пурпурном уборе;
Все радостно во всем обзоре, —
Всего не он ли властелин?
Зачем же мрачен он один?
Но вот невесте шлет подарки:
Тут ткани, драгоценны, ярки,
Великолепны; тут жемчуг, —
Из прежних молодых подруг
Счастливой Ксении какая,
На нитки крупные взирая,
Дерзнет сказать: «Жемчуг такой
Видала я». — Жених рукой
Не скудной, прямо тороватой
Прислал невесте дар богатый,
Богат-то дар, да для чего
Нет с даром самого его?
А что невеста? — Что с ней было
С поры, как, тихо и уныло
На полживую посмотрев,
Отец смирил свой правый гнев,
В слезах, в тоске ее оставил
И в дом боярский путь направил?
Поражена, оглушена,
Немая, бледная, — она
Себя не помнила сначала:
Ни чувств ни дум не обретала
В душе растерзанной; потом...
Как в летний зной незапно гром