Но раз и навсегда: язык печали

И вдохновения, язык тех дум

Таинственных, которых полон ум,

Мне кажется, от посторонней силы

Заемлет на мгновенье мощь и крилы,

Чтобы постичь и высказать предмет,

Для коего названья в прозе нет,

Язык тех дум не есть язык газет...

Вам расскажу мой сон: нависли тучи,

Катился гром, забрел я в лес дремучий;

Нет выходу. — Из лона тьмы ночной

Волков несется кровожадный вой;

Во мне, тоской неизреченной сжато,

Замлело сердце: тут одежда чья-то

Мелькнула белая из-за ветвей, —

И тише стал и гром и рев зверей.

Вдруг звон послышался мне погребальный,

А после голос слабый и печальный,

То голос матушки, и вот слова:

«Прости мне грех мой — ах! твоя вдова

Тебя, блаженный, молит о прощеньи. ..»

Я ждать: ответа нет; а в отдаленьи

Не умолкает стон... Как ей помочь?

Как до нее дойти в такую ночь

В бору дремучем? — Рвуся в дичь густую;

Во что бы ни было спасу родную;

Вперед — и вот упал я в страшный ров;

Гляжу — и стая яростных волков

Передо мною, а вблизи могила;

Скрежещут звери; — что же? завопила

И жалостнее прежнего она.

Все забываю, ею мысль полна.

«Прости, отец!» — взываю. «Прощена!» —

Вдруг раздалось, — и где же лес и логов?

Где гроб и мрак? — Средь радужных чертогов

Стоят передо мной отец и мать;

Смеясь и плача, их стремлюсь обнять...

Но вот они при чьем-то дивном пеньи

Все выше в плавном, сладостном пареньи —

И вдруг в дыму исчезли золотом.

Аптекарша Пречудный сон, пречудный! — а потом?

Егор Львович Очнулся я в конуре Чудодея...

Но потемнела ближняя аллея;

Не рано — мне же за перо пора:

Я много писем получил вчера...

Аптекарша А продолженье вашего рассказа?

Егор Львович Сударыня, уж до другого раза.

Аптекарша По крайней мере просим закусить.

Рассказа снова разорвалась нить:

Но раму ли оставлю без вниманья?

Пресходные между собой созданья —

Аптекарь-немец, отставной гусар

И старый поп! — Да! к ним еще татар

Или китайцев примешать бы можно!

«Послушай, — говорят мне, — ведь безбожно

Выдумывать знакомство меж людьми,

Которые (такими их возьми,

Какими в свете видишь их) по чести

Не сблизились бы лет и в двести!»

Положим; только почему же сам

На промахи указываю вам?

В своих ошибках первый я уверен;

Однако подражать же не намерен

Почтенному Капнисту. Старичок,

Бывало, вздор напишет в десять строк:

«О дивной мудрости Гипербореев»,

Пошлет в журнал и, чтоб своих злодеев