Избегнуть униженья своего.

Я молвил: «Вас, сударь, прошу покорно

Отдать часы мне». — «Что ты так задорно

Их требуешь? — смутясь, он отвечал. —

Часы носить еще ты слишком мал».

— «Они мои», — я прервал. «Целы! целы!

Но берегись, но, братец, есть пределы

И моему терпенью: ты из них

Меня не выводи». Потом притих

Философ мой: в последний раз со мною

Он в этот день был ласков; лишь порою

С немым вопросом на меня глядел,

Шептал порою: «Ххмм! какой пострел!»

Крепился я, но имя же урода

Заслуживал бы, если бы природа

Во мне ребенка не взяла свое.

Тоска моя, отчаянье мое,

Хотя при нем и хладны, и безгласны,

А, верьте, стали наконец ужасны:

Он со двора, и я, я зарыдал...

Вдруг музыка. «В соседстве, верно, бал», —

Подумал я, и что же? из пучины

Минувшего прелестные картины,

Мучительные, всплыли предо мной.

<Ах! — говорил я, — и меня зимой

Отец и мать возили же на балы...

Как там все хорошо! все залы

Полнехоньки; не сосчитаешь дам;

В пух все разряжены; но по глазам

Прекрасным и живым и вместе нежным

Всех лучше маменька. «Ты будь прилежным,

Егор, — учись! возьму тебя на бал...» —

Так батюшка, когда еще езжал

И сам в собранья, скажет мне, бывало, —

И я учусь! — Случалось, на день мало,

Что зададут дня на три. Вот мы там...

Как весело! хозяйка рада нам;

Хозяин батюшку за вист посадит,

Меня же поцелует и погладит

И — детям сдаст; они меня в буфет,

Мне нададут бисквитов и конфет,

Потом подальше от больших составим

И мы кадриль свой или где добавим

И в их кадрили пару... А теперь?

Один я здесь, не человек, а зверь,

Нет, хуже зверя... гадкий, неопрятный,

Бессовестный, бесчестный и развратный,

Безжалостный располагает мной!

Злодей! — но как он хочет, а с часами

(Тут сызнова я залился слезами)

Никак, никак я не расстанусь, — нет!»

Аптекарша Der arme Junge![75]

Священник Горесть первых лет

Живее всякой горести, — но, к счастью,

Быть долго под ее суровой властью

Нельзя ребенку: сон, отрадный сон,

Слетев, как ангел божий, плач и стон

В устах еще дрожащих прерывает;

Очей младенцу он не отирает;

Еще струятся слезы, бурно грудь

Еще вздымается, а уж заснуть

Успел малютка, уж куда-нибудь,

Сердечный, как цветок, росой смоченный,

Головкой прикорнул отягощенной.

И вы заснули? так ли?

Егор Львович Точно так:

В немой, бездонный, благотворный мрак

Унылая душа моя нырнула,

В тот тихий край спаслась, где из-за гула

Земного страха и земных страстей

Эдема песни отозвались ей.

Друзья, дивитесь? вы таких речей

Высокопарных от меня не ждали?