— Семь тысяч! — выкрикнул кто-то в середине зала.

— Семь тысяч пятьсот! — добавила женщина с задних рядов.

— Десять тысяч! — голос прозвучал громко и уверенно, затихая в сумраке.

Ставки летели одна за другой, словно звуки барабанного боя, и с каждой новой цифрой напряжение в зале становилось осязаемым. Аня наблюдала, как цена взмывает вверх, не в силах отвести взгляд от сцены. Даже её собственное дыхание, казалось, стало частью этой игры.

Когда цена достигла пятнадцати тысяч, зал на мгновение замер, будто все присутствующие синхронно задержали дыхание. Никто больше не осмеливался перебить ставку.

— Пятнадцать тысяч раз, — начал аукционист, медленно поднимая жезл. — Пятнадцать тысяч два…

— Шестнадцать тысяч! — произнесла Аня. Её голос, хоть и дрожал от волнения, звучал неожиданно громко в тишине, словно удар грома. Она едва сдержала желание прикрыть рот рукой, но было уже поздно. Все головы повернулись к её нише, как стрелки компасов, разом указывающие на один полюс. Их взгляды, скрытые масками, казалось прожигали её насквозь, словно горячий уголь.

— Шестнадцать тысяч? — переспросил кто-то, в его голосе звучало недоверие.

— Молись, чтобы я не узнал, кто ты, мерзкая тварь, — прошипел участник, предложивший пятнадцать тысяч. Его угроза, хоть и произнесённая шёпотом, достигла её ушей так чётко, словно он стоял рядом. Однако новой ставки он не сделал.

— Шестнадцать тысяч раз! — громогласно объявил аукционист. — Шестнадцать тысяч два! Шестнадцать тысяч три! Продано!

Жезл аукциониста ударил по пюпитру, закрепляя её победу. Аня почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её тело напряглось, будто каждый взгляд из зала превращался в невидимый клинок, направленный прямо ей в сердце. Но она знала — назад пути уже нет.

— Как вы планируете платить, госпожа? — спросил распорядитель, его тон был ледяным.

— Обмен, — выдавила она, заставляя голос звучать твёрдо. — Две пилюли Вечной весны, пилюля Беззаботного смеха и Лечебный свет.

Распорядитель пристально посмотрел на неё через прорези маски, задержался на её трясущихся руках, но ничего не сказал. Он лишь кивнул и покинул зал. Тишина, наступившая после его ухода, была напряжённой, словно натянутая тетива лука. Едва слышные пересуды, язвительные комментарии и колючие взгляды окутали её со всех сторон, словно плотный, удушливый дым.

— Она врёт, — прошипел чей-то голос из правого ряда. — У неё точно нет ничего такого.

— Дети не делают пилюли, которые стоят таких денег, — добавил кто-то из задних рядов.

— Мошенница! — выкрикнул мужчина в маске лиса, явно наслаждаясь паникой девочки.

Аня стиснула мешочек с пилюлями так крепко, что пальцы побелели. Казалось, что стены зала сжимаются, а взгляды окружающих проникают даже сквозь её маску. Голова кружилась от мыслей, которые были одна хуже другой, но она заставила себя оставаться неподвижной, пока распорядитель не вернулся.

Когда дверь открылась, Аня задержала дыхание. Распорядитель подошёл к аукционисту и шепнул что-то на ухо. Затем повернулся к залу.

— Предложенные товары признаны ценными, — произнёс он, и зал наполнился возмущённым гулом.

— Невозможно! — выкрикнул кто-то. — Это фальшивка!

— Откуда у неё такие вещи? — послышался другой голос, но аукционист поднял руку, требуя тишины.

— Однако этого недостаточно, — продолжил распорядитель, прерывая крики. — Если у вас есть что-то ещё, госпожа, самое время предложить это.

Эти слова были, как удар под дых. Аня почувствовала, как паника охватывает её. Она, неимоверным усилием воли заставила себя не упасть духом и произнесла:

— Я добавлю столетнее растение «Пепел Дракона».

Зал буквально взорвался.

— Что-о?!

— Она лжёт!

— Это невозможно! Здесь таких растений не найти!

Распорядитель поднял руку, призывая к порядку, но его голос звучал натянуто:

— Вы готовы предоставить его на экспертизу?

— Да, — ответила Аня, передавая тщательно упакованный ящичек.

Тишина, наступившая после этого, была гробовой, что казалось, можно услышать, как вены пульсируют у каждого из участников. Пока эксперты изучали растение, время тянулось мучительно долго. Люди переговаривались, а некоторые продолжали бросать на Аню взгляды, полные ненависти и презрения.

Наконец, дверь снова открылась, и распорядитель вернулся.

— Растение подлинное, — произнёс он с явным напряжением, словно слова давались ему с трудом.

Зал наполнился шумом голосов. Кто-то выкрикивал оскорбления, кто-то просто не мог поверить, что такое возможно.