К концу первого дня листья растения уже стали более грубыми и шершавыми, их зелень потемнела. Аня наблюдала за изменениями с трепетом, забывая о холоде и усталости. Её руки, раньше такие слабые, теперь становились источником силы, которая могла менять природу.

На второй день листья растения потемнели, кора стала твердеть, превращаясь в плотную, почти каменную текстуру. Она провела пальцами по шероховатой поверхности, её сердце затрепетало от осознания, что её усилия не напрасны.

— Видишь, ты сильнее, чем думаешь, — сказала она себе, глядя на «Каменную чешую», словно на старого друга.

На третий день стебли растения приобрели металлический оттенок, а листва стала почти хрустящей на ощупь. Она откинулась назад, тяжело дыша, наблюдая, как «Каменная чешуя» предстала перед ней во всём своём величии. Её возраст больше не вызывал сомнений — растение выглядело так, как будто ему уже несколько столетий.

— Ну что, дружок, теперь ты выглядишь настоящим ветераном, — прошептала она, смахивая с лица пот. Её голос звучал хрипло, но в нём был огонёк радости.

Силы оставили её. Она опустилась на мох, чувствуя, как холодная влага пропитывает подол её платья. Перед ней, словно небольшой монумент, возвышалась «Каменная чешуя». Теперь это растение стало ключом к её будущему, но вместе с этим осознанием приходила и тревога: что, если она ошиблась? Что, если этого недостаточно?

Аня долго смотрела на растение, не в силах оторвать взгляда. В тишине леса она чувствовала, как природа словно затаила дыхание, разделяя с ней этот момент. Наконец, собрав силы, она убрала растение в ящичек, аккуратно закрыла его и крепко прижала к груди.

Вернуться в город было едва ли не сложнее, чем покинуть его. Она понимала, что стены Радегоща теперь — не только защита, но и ловушка. Весь её путь к «Сломанной стреле» напоминал странствие по лезвию ножа.

Она выбрала узкую тропу через заросли, ведущую к старому пролому в городской стене. Дважды ей пришлось замереть, затаив дыхание, когда вдали показались факелы стражников. Они переговаривались громкими голосами, их смех прорезал тишину ночи. Аня вжалась в кусты, чувствуя, как колючки впиваются в одежду. Сердце гулко билось в груди, а каждая секунда казалась вечностью.

Когда патруль удалился, она осторожно проскользнула через пролом, опираясь на грубые камни, чтобы не потерять равновесие. Едва ступив на городскую землю, она пригнулась, стараясь держаться в тени. Лунный свет, пробивающийся сквозь облака, обострял её страх. Казалось, каждый поворот, каждый скрип двери вдалеке мог выдать её.

Аня двигалась от одного тёмного переулка к другому, считая шаги и повторяя про себя: «Не беги, иди спокойно». Она знала, что резкие движения привлекают внимание, даже в темноте. Один раз ей пришлось остановиться, прижавшись к холодной стене, когда мимо прошли двое мужчин, громко обсуждавших что-то. Их шаги стихли, но Аня подождала ещё минуту, прежде чем осмелилась выйти из укрытия.

Подходя к «Сломанной стреле», она обратила внимание, что таверна выглядит ещё мрачнее, чем обычно. Входная дверь была приоткрыта, и изнутри доносились приглушённые голоса.

Аня осторожно проскользнула в «Сломанную стрелу», чувствуя, как взгляд каждого, даже случайного прохожего, словно прожигает её насквозь. Скрываясь в тени, она вошла в мрачный зал. Половицы скрипнули под ногами, привлекая на секунду любопытные взгляды немногих посетителей. У дальнего стола, в самом тёмном углу таверны, сидел Велерад. Его фигура, укутанная в тяжёлый плащ, была почти неразличима, но глаза блеснули из-под капюшона, стоило ей подойти.

— Ты всё же вернулась, — произнёс он, не поднимая голоса. Его тон был таким, будто он обсуждал погоду, но в словах угадывались ирония и неожиданное уважение. — Признаюсь, я ожидал, что ты исчезнешь.

Аня прижала ящичек к груди, чувствуя, как её ладони вспотели. Она едва заметно кивнула.

— У меня есть то, что вы просили, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но дрожь всё равно предательски прорвалась в последние слова.

Она протянула ему ящичек. Велерад, словно опасаясь, что это мираж, медленно взял его и открыл. На мгновение его лицо утратило привычное выражение скепсиса. Он провёл пальцем по листьям, как будто пытался убедиться, что они настоящие.

— Это действительно оно, — произнёс он, голос стал мягче, почти шёпотом. — Ты превзошла мои ожидания, девочка.

Но уже через секунду привычная суровость вернулась. Велерад захлопнул ящичек и оглядел зал. Его взгляд останавливался на каждом посетителе, пока он тихо добавил: — Нам нельзя оставаться здесь. Следуй за мной.

Они шли через город, двигаясь настолько тихо, насколько позволяли деревянные мостовые. Аня чувствовала, как напряжение сдавливает грудь. Улицы казались пустынными, но тишина была обманчивой, словно за каждым углом пряталась опасность. Велерад шёл уверенно, не оборачиваясь, и Ане оставалось только надеяться, что он знает, что делает.

Наконец они остановились перед массивной дверью старого двухэтажного дома. Велерад быстро открыл её тяжёлым ключом, бросив через плечо:

— Заходи быстрее, и закрой за собой.

Аня послушно вошла внутрь, и дверь за ними захлопнулась с глухим стуком, отрезав их от внешнего мира.

Едва переступив порог, Аня ощутила на себе атмосферу этого места. Тёплый воздух, согретый камином, смешивался с насыщенным запахом трав, алхимических реагентов и старых книг. Стены были уставлены полками, на которых теснились сотни свитков и книг. Повсюду виднелись следы недавних опытов: склянки с разноцветными жидкостями, запылённые инструменты, оставленные на столах, и несколько кипящих котелков, над которыми клубились пары.