Скрип половиц раздался у двери. Это был Гореслав, заглянувший в комнату. Его лицо, обычно хмурое, сейчас выражало нечто, похожее на беспокойство.

— Ты готова? — спросил он, его голос был низким и слегка грубоватым, но в нём слышалась забота.

Аня кивнула, прижав мешочек к груди.

— Сделала всё, что могла, — ответила она. — Остальное зависит от судьбы.

Гореслав медленно кивнул, будто обдумывая что-то, затем произнёс:

— На аукционе будут те, кого лучше избегать. Следи за собой. Не доверяй никому, даже если они будут выглядеть дружелюбно. Люди, которые приходят туда, не прощают ошибок.

Эти слова лишь усилили её тревогу, но Аня благодарно посмотрела на него.

— Спасибо, мастер.

— Просто вернись живой, девчонка, — добавил он грубо, но в голосе звучала теплая нотка.

Она прижала мешочек с пилюлями к груди, взяла ящичек со своим сокровищем и вышла в темноту наступившей ночи. Путь на аукцион только начинался, и ставки были высоки как никогда.

Тусклый свет луны лениво скользил по водной глади, блестя на волнах, которые мягко плескались о прибрежные камни. Узкая дорога к порту извивалась, как хитрая змея, а редкие фонари отбрасывали тени, словно создавая иллюзию, что за каждым углом прячется что-то зловещее. Здание аукциона впереди выглядело ничем не примечательным — серое, низкое, невзрачное. Но Аня знала: внутри него скрывались тайны, которые могли как спасти её, так и погубить.

Гореслав шагал впереди, его широкая фигура то исчезала в тени, то вновь выныривала в пятнах колеблющегося света. Он двигался уверенно, будто каждый камень дороги был ему знаком. Аня старалась не отставать, но каждый шаг давался ей всё тяжелее. Сердце колотилось в груди, будто хотело выскочить наружу.

— Слушай внимательно, девчонка, — бросил Гореслав через плечо, не оборачиваясь. Его голос звучал строго, но в нём угадывалась тень беспокойства. — Здесь свои законы. Никаких имён. Ни слова лишнего. Если спросят, кто ты, молчи.

— Да, мастер, — пробормотала Аня, с трудом справляясь с дрожью в голосе.

— Если начнут приставать — улыбайся, но не вздумай лезть в разговоры, — продолжал он. — Тебе тут не подружек искать. И ещё… — Он остановился, обернулся и, нагнувшись, заглянул ей прямо в глаза. — Не задерживай взгляд на людях, особенно на тех, кто в масках. Здесь никто не любит лишнего внимания.

Аня кивнула, хотя её горло сдавило так, что она не могла вымолвить ни слова. Маска, скрывающая её лицо, казалась слишком тесной, словно впивалась в кожу. Она сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти больно впились в ладони. "Я справлюсь," — повторяла она про себя, как мантру, стараясь заглушить страх.

Вскоре они подошли к массивной двери с железной обивкой. Она выглядела так, будто могла выдержать штурм небольшой армии. Гореслав постучал трижды: два коротких удара, один длинный. За дверью раздался скрип, и узкий проём открылся. В нём показалось лицо мужчины с острыми, как у ястреба, чертами.

— Кто это? — спросил он, окинув Аню взглядом, который словно пронизывал её насквозь.

— Моя гостья, — коротко ответил Гореслав. — Я готов поручиться за неё.

Мужчина недовольно хмыкнул, задержав взгляд на Ане чуть дольше, чем ей бы хотелось, затем слегка кивнул.

— Проходите. Номер двадцать семь. Никаких имён, — бросил он, открывая дверь шире.

Аня вошла, ощущая, как холодный воздух коридора обволакивает её. Она огляделась: стены из грубого камня, едва освещённые масляными лампами, тишина, нарушаемая только её шагами и глухим эхом.

Гореслав задержался на пороге.

— Дальше сама, — сказал он тихо. Его глаза на мгновение стали мягче. — Береги себя.

— Спасибо, мастер, — прошептала девочка, но он уже исчез в ночи, оставив её одну.

Полутёмный зал был окутан таинственной атмосферой. Взгляд Ани скользнул по рядам ниш, каждая из которых скрывала своего владельца за густыми драпировками и загадочными масками. Тени от тусклого света факелов играли на стенах, превращая их в причудливые узоры, похожие на ожившие древние символы. Здесь никто не был тем, кем казался, и каждый мог быть угрозой.

Аня остановилась у входа, пытаясь перевести дух. Зал казался одновременно просторным и давящим. Запахи сырости, горячего воска и чего-то терпкого, будто травы или благовония, витали в воздухе, нагоняя странную смесь волнения и тревоги. На миг ей захотелось убежать, спрятаться где-нибудь за городскими стенами, подальше от этого гнетущего места. Но она быстро напомнила себе: назад дороги нет.

Слева раздавался шелест шёлковых тканей — это один из участников, облачённый в длинный багровый плащ, тихо переговаривался с соседом. Справа слышался короткий хриплый смех, будто кто-то проверял, насколько острый у него голос. Повсюду мелькали фигуры в причудливых масках — звериных, с длинными носами, украшенных золотом и драгоценными камнями. Каждая маска будто рассказывала историю о своём хозяине, но одновременно скрывала истинное лицо.

Аня, крепче сжав мешочек с пилюлями, пыталась слиться с толпой. Но каждая тень, каждый чужой взгляд казались ей подозрительными. Она чувствовала себя маленькой мышью в клетке с крупными, опасными хищниками. На её месте мог бы быть кто угодно — коллекционер, маг, знатный торговец, — но не двенадцатилетняя девочка, которую распирало от страха.