Шрифт:
А он таки не Брюс Уиллис…
Автобус набрал скорость. С одной стороны – хорошо, быстрее доедут. С другой – на поворотах неплохо так заваливало на сторону.
Зомбаки прыгали, лихо вскидывая руки – им-то что!
Андрей тоже прыгал – а что делать? Ноги уже не просто гудели – еще немного, и они попросту откажутся его держать.
Господи, дай сил дожить до момента, когда этот сюрреализм кончится! Чем угодно уже, лишь бы наконец прекратился.
Глава 3
До Абрау их не довезли.
Андрей готов был орать от радости, когда автобус свернул к складам в одном из небольших поселков по дороге. Глебовка, Борисовка, Васильевка? Не заметил надписи на указателе – все силы на танцы уходили.
Остановка. Музыка тоже смолкла. Двери распахнулись, и внутрь заглянул один из охранников.
– Выгружаемся, граждане зомби! – бодро рявкнул он, похлопывая дубинкой по ладони.
Одновременно с этим снаружи бодро загавкала музыка, и спутники Андрея радостно ринулись из автобуса. Они, матьих, устают хотя бы изредка?!
Матюгальник в самом автобусе принялся издавать какие-то резкие, совсем не музыкальные звуки. Андрей устало повалился на сиденье – ноги уже попросту отнимались. Благо, остальные перестали обращать на него внимание – их больше интересовала музыка на площадке перед профильной громадиной склада. Они там выстраивались и с новыми силами принимались дергаться.
В другое время он бы восхитился слаженностью.
Андрею было не до них. Господи, наконец-то! Можно наконец прекратить придуриваться. Внутрь запрыгнул охранник с дубинкой, подошел к нему.
Ага, ну было бы наивно надеяться, что его не заметят, и автобус с ним вместе поедет обратно в город. Мечтать не вредно, как говорится.
– А ты чего не танцуешь? – подозрительно осведомился вояка, останавливаясь перед ним. Дубинку держал наготове – чтоб в случае чего принять укус на нее.
– Сколько ж можно, - Андрей поднял на него страдальческий взгляд. – Я уже ног не чувствую. Всю дорогу плясал, чтоб не загрызли…
– То есть ты танцевать не хочешь, - уточнил тот.
– Не хочу! На три жизни вперед натанцевался, - возмутился Андрей. – Я вообще танцевать больше никогда не буду.
– Не зарекайся, - хмыкнул военный. – Сейчас, страдалец – погоди, - он выскочил из автобуса и куда-то отошел.
Андрей прикрыл глаза. И тут же дернулся, распахнув их – показалось, что за плечо грызанули. Но нет – это уже, кажется, глюки. Не то от переутомления, не то на нервной почве. Да и плечо таки ныло. Интересно, там живое место хоть осталось после нынешнего столкновения с демонстрантами?
На площадку заезжали новые автобусы с пляшущим народом. Видно, сделали здесь своего рода пункт сбора. Интересно, что они делают с покусанными?
И что это вообще за беда… судя по тому, что передается через укус – какая-то зараза?
Зомби-апокалипсис, блин. Неведомый вирус вгоняет людей в бешенство, заставляя их плясать без устали, а между делом – кусать всех, кто не пляшет. Сюр!
В автобус заскочили двое медбратьев в резиновых наручах и наплечниках. Хорошо они экипировались! – вяло позавидовал парень. Его отвели отдельно от остальных привезенных, завели в каморку. Не иначе – было какое-то служебное помещение.
А дверь-то тяжелая, железная! И наверняка запрут.
Да плевать. Главное – здесь он в безопасности, никто его не покусает. Еще и матрас надувной принесли – господи, какая роскошь!
– Ты главное матрас не покусай, - пошутил рослый плечистый медбрат в камуфляже и защитных накладках под накинутым халатом, укладывая тот на пол. – Извини, ничего лучше пока нет – сам видишь, склады.
– Это чтобы подальше от людей? – устало полюбопытствовал Андрей.
– Ну да. Ложись, отдыхай, - он кивнул на забинтованную руку. – Тяжко тебе пришлось. Еды часа через два-три принесут.
И вышел, замок щелкнул ожидаемо два раза. Блин, а в сортир?!
Андрей только сейчас понял, что ни тюремщик – такой заботливый – об этом не побеспокоился, ни сам он не вспомнил. А оно тут же приперло – как мысль пришла.
Дверца какая-то. Кладовка? Мож, там хоть ведро какое найдется?
Кладовка оказалась обшарпанным туалетом. И унитаз, и даже раковина! Да просто царские условия по нынешним временам. Из крана текла тонкая струйка воды. Андрей с удовольствием умылся и напился из горсти. Можно жить!