– Ой, еще с болячками их возиться, - заворчала регистраторша, неохотно поднимаясь. – Ну, идем, - она кивнула Андрею. – Води их к доктору… а они тебе раз – и доктора покусают, - ворчала она, шагая по коридору. – И кто тогда будет пациентами заниматься?

– Я не покусаю, - робко отозвался Андрей, спеша за ней.

В душе всколыхнулась надежда. Увезут? Ладно! Можно даже без еды потерпеть – только бы палец хоть посмотрели. Как он работать будет, если срастется неправильно? А ну, как заражение, инфекция – еще и ампутировать придется.

– Ой, молчи уж, - регистраторша махнула рукой. – Видали таких – не покусаю, - передразнила она. – Все вы такие – знаешь, сколько навидались со вчерашнего дня?

И он смолк. Не передумала бы!

*** ***

– Перелом, - вздохнул усталый врач, осматривая палец. – Вот рентгена нет – и не отправишь вас туда.

– Почему?

– Ну как, почему. Видели, что творится. Вот сейчас вы тоже взбеситесь да кусаться начнете.

– Не начну! Меня еще у больницы Моряков покусали, - Андрей пересказал вкратце историю своих злоключений.

– Ну! Аж у больницы Моряков, говорите. А с тех пор уж больше часа прошло. Вот какой у вас окажется инкубационный период? То-то и оно! Другим-то от пяти минут до получаса хватает. Вы ж в любой момент можете озвереть! По-хорошему, я и права не имею вот так вас в кабинете держать. Сидите уж, - он поднялся. – Схожу за хирургом – повезло вам, как раз приехал и дежурит, - и вышел из кабинета.

Андрей остался, вконец озадаченный. И подавленный. У него перелом – а этих волнует только, что он покусать кого-нибудь может! Нет, понять-то можно – чего стоит только та тетка, которую санитары уволокли. Да и псих улыбающийся, который его цапнул перед самой поликлиникой, не лучше. Про тех демонстрантов лучше вовсе не вспоминать!

Врач вернулся минут через пять, да не один. Небольшой кабинет наводнили люди в белых халатах: еще один врач, медсестра. И двое медбратьев – тех самых, что уводили склочницу от регистратуры.

Один стал за спиной Андрея, цепко ухватил за плечи.

Да чтоб тебя! Они что, без анестезии собираются сустав вправлять, или что? Но нет – хирург тоже ощупал палец, поморщился в задумчивости. Заявил, что гипс наложить хватит – а там пусть разбираются на пункте назначения. И взялся за дело. Даже укол вкололи, и боль сразу ослабла.

Андрей попытался рассказать, как проснулся на диком пляже, но от него отмахнулись. Заявили – там разберутся.

Где – там? Не иначе – на небесах.

Спасибо хоть, в туалет потом проводили и воды попить дали. Даже не из крана – выдали бутылку минералки, которую он тут же и опустошил чуть не наполовину.

Жить сразу стало легче.

Вот только в это самое время пришел пресловутый транспорт.

Погрузка завершилась и правда в считанные минуты. Тетка, которую скрутили санитары у регистратуры, и давешний псих, уже сидели в автобусе, кода туда усаживали остальных. Оба приплясывали, чуть подпрыгивая на сиденьях, и что-то напевали.

В этом они оказались не одиноки. Кое-кто из загруженных с энтузиазмом принялся подпевать и приплясывать. Остальные понемногу втягивались: притопывали, дергали плечами. Тинейджерка, которую Андрей чуть не сбил с ног, убрала свой телефон и тоже подергивала головой, отбивая такт пальцами по поручню.

Он отодвинулся подальше, в конец автобуса. Однако даже задняя площадка не стала надежной защитой.

Автобус тронулся. Вдобавок в салоне зачем-то включили музыку, и теперь пританцовывали все.

Все, кроме Андрея. Кошмар ситуации дошел до него только сейчас: он остался внутри салона один, наедине с толпой танцующих! Тех, кого «догнало». И ни одного медбрата, ни одноговоенного! Правильно, им-то чего подставляться – их же покусают в этой закрытой клетке.

А его одного они просто загрызут. Вот банально.

Даже если на него это сумасшествие по каким-то причинам не действует и не передается –что проку? Тот псих чуть не отгрыз ему палец – теперь рука в гипсе. А толпой они его просто порвут!

Вон уже, поглядывают на него косо. Пока вроде сдерживаются…

А автобус, как назло, катит так неторопливо по пустым улицам, словно никуда не торопится. Пока приедет – от него точно лоскутки останутся. Андрей ошалело осматривался, ища хоть какой-то защиты. Тщетно! В чьих-то глазах он еще видел сочувствие, но оно медленно таяло, уступая место сумасшествию. Да и те, кто ему пока сочувствует, вступаться не станут. А бабули со шваброй здесь нет.

Надо было швабру попросить перед погрузкой. Хотя кто бы ему дал.