– Где ты видел французов с именем... просто Афанасий?
– удивлённо отвели голову назад.
– И это назвал тебя не я, а покупатели.

– Так, что? Ваше сиятельство, теперь придётся рисовать от имени другого и как бы стать другим человеком?

Князь нехотя согласился.
– Вроде того.

Афонька заломил руки. Поднял глаза к потолку начал фантазировать...
– Значит, теперя-ча, я - хфранцуз. Художник. Пока не известный, но скоро стану известным. Фамилия у меня - Де Блуди Дю Бусон. Я дворянин. А у дворянина должно быть много денег. Следовательно, много картин и возможностей стать ещё богаче... Верно?

– Ничего подобного!
– перебили мечтателя.
– Всё с точностью наоборот: Рисуешь, мало, редко, не более одной картины в год. А всё остальное время беспробудно пьёшь, буянишь и бродяжничаешь. Бог дал тебе великий талант, а ты его – паршивец этакий, бездарно пропиваешь. Проигрываешь. Тратишь куда ни попадя.

Афанасий обиделся. Надул губы.
– Ваше сиятельство, а почему редко и мало? Почему нельзя рисовать много и часто? Я, к примеру, могу бросить пить и начать рисовать ещё лучше.

– Потому, что такова жизнь!
– князь с силой топнул ногой.
– Мало картин – высокая стоимость. Много картин – маленькая. А кроме картин, от француза. То есть от тебя! Мне нужно много другой работы - понятно?

– Как не понять? Понимаю...

– Молодец!
– денщика миролюбиво похлопали по плечу.
– Слушай задание: Закончишь с дочкой ротмистра Бугрова. Приступай к "Француженке в красной шляпе". Сделай её как можно аляпстей. И этих, своих... кругов, квадратов с треугольниками, не жалей. Пусть они прямо "высыпаются из неё"... Подпись поставь какую-нибудь корявую, в виде загогулины. И год, скажем... тысяча восемьсот пятый.

– Всё сделаю, ваше сиятельство.

– Отлично! Иди, работай. И не зли меня больше!

Прелюдия 8.

Лекарь второго класса Антон Евграфович Курелин, задумчиво сидел в своём кабинете на кушетке и трогательно вспоминал вчерашнюю поездку к отставному секунд-майору Хлопкову Дмитрию Ивановичу. Вчера случилось большое счастье. После выписанного неделю назад чудо-лекарства перестала болеть застуженная спина майора. Прошло нагноение и выздоровела опухшая нога жены. А у дочери (Как оказалось красавицы Лизоньки) прошли все прыщи на лице. Благодарность за проведенное лечение было настолько ощутимым, что Антон Евграфович начал подумывать о том, чтобы закончить холостую жизнь, завести жену и заняться собственной врачебной практикой.

Горящие глаза красавицы Лизоньки до сих не выходили из головы. – Ah, Anton Evgrafovich! Que vous еtes une personne douce, merveilleuse, merveilleuse et merveilleuse! (Ах, Антон Евграфович! Какой вы милый, чудесный, замечательный и прекрасный человек! Франц.). – Шептали девичьи губы, похожие на сердечко.

– Можа?
– вкрадчивый голос перебил мечтания Курелина.

– Нельзя, - твердо ответили с кушетки.
– Готовлю лекарства. Приходи позже.

– Господин лекарь, поможите. Терпеть моченьки нет. Дюже больно.

– Шишкин, я сказал... Позже. Значит – позже.

Внутрь, подобно ветру, влетел помощник. Раскрасневшись от быстрого бега, замахал руками. Выпучил глаза.
– Антон Ефграфович, беда! Их сиятельство граф Ланин вернулись. Злой, обиженный, ругается. Руку поцарапал. К нам идёт.

Лекарь вскочил, выглянул в коридор.
– Шишкин, куда пошёл? Давай, заходи. Показывай, что у тебя?

…..

Граф бережно погладил замотанную руку. Принюхался. Скривился от запаха.

– Ты чем намазал меня, ирод? Что за хреновина? Пахнет какими-то дохлыми кошками.

– Ваше сиятельство, - склонились в поклоне.
– Сие средство, есть чудодейственная мазь Катейкина - Ланина. Изготовлено господином химиком лично. Проверено: Через три дня рана затягивается. Через неделю полностью заживает. А запах – на лечение никак не влияет.

– А если не заживёт?
– не поверил вселенец.

– Заживёт, - беспечно махнули рукой.
– У солдат заживали раны страшнее. Просто чудо, а не мазь.

– Ладно, допустим.
– Ланин подозрительн6о осмотрел кабинет лекаря.
– А скажи мне, эскулап: Где лекарства? Пусто кругом, как в гробу.

Курелин замялся… - Ваше сиятельство, в последнее время, выполнял ваше поручение. Снимал данные с рекрутов. Заводил карточки. Скажу честно: Лекарство давно не готовил. А тут господин химик принёс свою мазь. Я попробовал на одном больном, на другом, третьем. Оказалась - чудо чудодейственное. Лечит от всех болезней.

– От всех?
– строго свели брови.

– Абсолютно: ожоги, язвы, прыщи, чирей - всё, что есть снаружи на теле - всё вытягивает и заживляет.

– Допустим, - подполковник помотал головой.
– А внутренние болезни? Внутри же мазь не намажешь? Чем лечить будешь?