– Хм, - вселенец посмотрел на собеседника. – Простите, граф. А с чего вы решили, что меня одолеют люди, которые мне абсолютно не знакомы? Да ещё легко?

Собеседник пошамкал губами. – Месье Ланин, я как рассуждаю: Чтобы выиграть у них, надо быть сильным игроком. А чтобы обыграть, меня - очень сильным. Стоящих соперников в Москве немного, - их можно пересчитать по пальцам. В Питере все сильные игроки тоже на слуху. Князя Кирилла Ланина нет среди них. Хотя... Может, вы назовёте у кого имели честь выиграть, чтобы составить мнение о ваших способностях. И тогда мы сможем подобрать вам напарника.

Вселенец глубоко вздохнул. Он говорил и мысленно проклинал своё зазнайство, доставшееся от предшественника.
– Я ни у кого не выигрывал. Меня никто не знает. Но, Я!
– Князь Ланин. А князь Ланин - не может проиграть. Тем более в шахматы. И это, ещё не всё!
– Он резко вытянул руку и поучительно начал махать указательным пальцем.
– Если сейчас начнёте возражать и предлагать пари. То проиграете быстро и большую сумму. Потому, что - я! Не проигрываю – никому и никогда!

К спорщикам подошёл один из игроков.
– Александр Иванович, это не слыхано! Такая самоуверенность! Я бы на вашем месте сыграл партию и за несколько ходов проучил столичного щеголя.

Седовласый задумчиво стоял и смотрел на князя. Он был благороден и ему претило легко побеждать слабого соперника. А соперник был слаб. Вряд ли он вообще умел играть. Однако тот не оставил графу выбора и возможности выйти из создавшегося положения.

Вселенец горделиво достал мешочек. Вынул из него дорогой камень, чуть больше голубиного яйца. И спесиво произнёс...
– Тридцать тысяч, господа, за это совершенство! Я сяду и докажу, что играю в шахматы лучше всех!

.....

– Антон Алексеевич!
– к полковнику Крчковскому обратился друг-товарищ.
– Думаю вам будет интересно узнать. Только, что подполковник Ланин заключил пари с графом Гроссом, что обыграет его в шахматы.

– И что в этом необычного? – отмахнулись от приятеля.
– Нашелся ещё один ненормальный спорщик, которого князь разделает под орех.

Улыбка товарища расплылась во всё лицо.
– Ничего подобного-с. Все говорят, граф один из лучших шахматистов Москвы. У него выиграть практически невозможно. Все ставят на его победу. Там уже такие суммы сверкают. Просто, ужас!

Крчковский скривил лицо.
– Тем более проиграет. Как они не могут понять? Этот дьявол с Коломны, никогда не уступает. Особенно, если на кону стоят огромные деньги. Поверь, не знаю, как? Но, он вывернется. Итог будет один – Ланин всё заграбастает.

– Антон Алексеевич, так может рискнём и поставим на князя?! Раз он никогда не проигрывает?

– А это идея! Зови наших. Ставьте всё, что есть на победу Ланина.

.....

Вселенец проиграл на тридцать четвёртом ходу. Приезжий выскочка продержался против лучшего шахматиста Москвы чуть более часа.

"Почему так поступил?" – вы спросите у него. Он не знает ответа.
– Просто решил проиграть. Что в этом такого? Захотел – проиграл. А как же драгоценный камень безумной цены и красоты – снова воскликните вы? Князь пожмёт плечами – камней у реки много, одним больше - одним меньше - не заметит ни он, ни вы, ни река.

***

Недовольный проигрышем, вселенец вернулся домой.
– Афанасий?
– громко позвал слугу.
– Быстро ко мне, художник недоделанный.

Денщик выбежал, весь уляпанный краской, по ходу движения, вытирая руки об одежду.
– Звали, ваше сиятельство?

– Угадай?
– строго свели брови.
– Почему у меня плохое настроение?

– Не смогли продать картину и сейчас будете ругаться?

– Нет, картину продал.

Слуга покачал головой. Сделал новое предположение.
– Тогда, дали за неё слишком мало? Копеечек двадцать. Это гораздо меньше трёх рублей.

– Нормально я её продал. Почти сорок тысяч.

– Кхх... кхм... СКОЛЬКО?
– Афонька закашлялся. Покраснел. Глаза полезли на лоб.
– И после этого у вас плохое настроение?

– Да. Плохое. Кстати, не льсти себе – что стал великим художником и твои полотна продаются за безумные деньги. Сорок тысяч, стоит не твоя мазня. А мое умение его продать. Без меня, стоимость ноль на палочке. И нафик никому не нужна. А со мной!
– Значимо подняли палец к потолку.
– У тебя есть шанс стать самым известным из неизвестных художников Франции.

– А я что? Из Франции?

– Конечно! Имя у тебя новое...
– Жан Жерар Триоазон Де Блуди Дю Бусон.

– Ого!
– слуга встрепенулся.
– Я теперь художник с именем! Кирилл Васильевич, а почему нельзя было назвать меня... скажем… просто, Афанасий?