Пора любви, веселых снов,

Пора сердечных вдохновений!

Восторгов краткий день протёк...

– Понимаете, о чём я говорю, ваше сиятельство?

Ланин удивлённо похлопал глазами.
– Нет.

– Как же?
– дали пояснение своим мыслям. – Сейчас Россия просыпается. Обновляется, стремится к новому, лучшему. А вы, наоборот, желаете укачать её. Убаюкать. Оставить, там, где была всё это время. В старом добром прошлом. В сказках, песнях, мечтах и сказаниях. А наше будущее – оно другое! В прогрессивном порыве. Среди передовых и просвещенных веяний истории. Возьмём, к примеру: Францию, Англию, Голландию. Печатные издания, которых не просто бурлят. Они ищут скандалы. Высмеивают пороки. Устраивают революции. Сметают старые монархии. Жаждут перемен! Вот, к такому мы идём материалу. А теперь, давайте посмотрим, как пишете вы…

Так, мира житель равнодушный,

На лоне праздной тишины

Я славил лирою послушной

Преданья темной старины.

Я пел – и забывал обиды

Слепого счастья и врагов…

– И так далее, и тому подобное. Какая-то грусть, тоска, безнадёга. Поймите, я не говорю, что это плохо. Просто, это, другое... Вам надо печататься в другом месте. Где романтика, грезы… возможно безответная любовь.

– Вы уверены?
– вселенец чувствовал себя как двоечник не сдавший экзамен. Он явно не ожидал, что его «Великому творчеству» дадут ТАКОЙ! от ворот поворот.

– Абсолютно, дорогой Кирилл Васильевич.

– Значит, отказываетесь печатать?
– зло прищурили глаза. (Мысленно передёрнули затвор. Совместили вершину прямоугольной мушки с центром диоптрийного отверстия.).

– К сожалению, пока да-с.

– Ладно, - новоявленный "Пушкин" резко поднялся с места.
– Я всё понял. Вопросов нет. Где у вас сидит собственник типографии?

– По коридору, вторая дверь направо, - Жуковский не ожидал резкого поворота событий.
– Только? Он-то здесь причём?

– Хочу обсудить кое-что, лично.

.....

Полчаса спустя в дверь кабинета главного редактора постучал собственник типографии.
– Василий Андреевич, любезнейший. Сейчас у меня был князь Ланин. Он, знаете ли-с, очень возмущен вашим отношением к его поэме. Оскорбили его. Назвали стихи несовременными. Отказываетесь печать, посылаете издаваться неизвестно куда.

Редактор покраснел, начал оправдываться.
– Иван Васильевич, согласитесь, дворян в России много. А я один и не могу печатать каждого в нашем журнале. Понимаю, он князь. И что? У него абсолютно слабое творчество, да ещё пишет не по тематике журнала.

– И всё же, Василий Андреевич, - собственник продолжал давить.
– Придётся напечатать. Ланины довольно известный княжеский род. Его дед генерал Ланин, лично знаком с государем. Постоянно общаются. Дед тянет единственного внука вверх. Внук хочет известности, популярности. Государь поддерживает всё это. А мне, как вы знаете, проблемы не нужны.

Жуковский виновато развёл руки.
– Если только, так. Под ваше слово. Я размещу поэму.

Вошедший покривил губы. Нахмурился.
– И ещё! Мне не удобно говорить об этом, Василий Андреевич… С завтрашнего дня вы прекращаете исполнять обязанности редактора.

Жуковский вскочил с места. – Как? Почему?

– Такова воля нового собственника типографии.

– Постойте, но собственник же - вы?

– Мой милый друг, с прискорбием сообщаю, с завтрашнего дня новым собственником типографии является Ланин Кирилл Васильевич.
– Глубоко вздохнули.
– А я его помощник и ещё временно исполняю обязанности редактора.

***

"Сколько можно танцевать?".
– От резких повторяющихся движений сводило ногу, кололо в спине, ныло в боку. И это был только второй день бальных развлекательных мероприятий после проведённых артиллерийских учений. Подполковник Ланин завершил последнее движение. Извинившись перед следующей партнёршей, вышел подышать в сад. Возвратился в дом, выбрал самое укромное место, где несколько господ играли за небольшими столом в шахматы. Прошёл в самый дальний угол, присел за фикус, вытянул ноги и наконец-то облегчённо раслабился.

– Ваше сиятельство, разрешите представиться...
– возле князя возник седовласый господин. С большим пухлым носом и длинными пушистыми бакенбардами.
– Граф Гросс Александр Иванович. Кирилл Васильевич, не будите возражать, если присяду рядом?

Князь добродушно кивнул головой.
– Милейший Пётр Иванович, - конечно присаживайтесь. Я рад новому знакомству. Тем более, когда человек интересный и с ним есть о чём поговорить.

– Спасибо. Ваше сиятельство, вижу заинтересовались шахматами? Наверное, желаете сыграть? Но! К сожалению, не получится. Ивана Дмитриевича Гучкова сегодня нет. Остальные игроки, боюсь одолеют вас очень легко.