Джейн кивнула, собираясь с мыслями. Она не переспорит Эда. Никто не переспорит Эдмунда в тот момент, когда он считает какой-то путь единственно верным. Сейчас этим единственно верным было… кратко говоря, самоубийство.

Мама и Эд подошли к куполу. Старуха, сдерживая слёзы, принялась руководить людьми. Они делились на семь групп. По типу магии.

Эдмунд сел на песок, скрестив ноги. Встретился взглядом с маленькой мной.

Он улыбнулся. Грустно, но с присущей ему мягкостью.

Улыбнулся! Господи, Эдмунд, да что с тобой не так!?

Мама села за ним и обняла. Эдмунд упёр спину ей в грудь, как в любимое кресло. Поглядел на неё и тоже улыбнулся.

Что-то сказал. Довольно короткое, но Джейн не расслышала.

Мама улыбнулась, не пряча слёзы. Шепнула ответ и коротко поцеловала в лоб.

Позади них встали колонны людей, положивших руки впередистоящему на плечо. Первые сложили руки на плечи Эду или маме.

Старуха-декан наложила на Эдмунда несколько заклятий, призванных сохранять ему жизнь и сознание как можно дольше. Не просто применила, но и удерживала для усиления эффекта в случае необходимости. Скомандовала:

— Начали!

Ладони людей засияли. Они передавали друг другу энергию. Последние передавали её Эдмунду.

Разноцветные нити потянулись из рук моего учителя, сворачиваясь в рисунок более чем на полсотни рун.

Я села рядом, закрыла глаза, слушая хрип и стон. Эдмунду было больно, но пока лишь от передачи энергии — ломать печать Эд ещё не начал.

Пёстрый рисунок, создаваемый учителем, дрогнул. Казалось, на секунду все люди снаружи замерли.

Старуха усилила приток энергии. Кто-то что-то говорил. Мама крепче обняла Эдмунда. Он дрожал.

Процесс начался.

Эдмунд сжался. Мама крепко держала его, не давая ни скрючиться, ни упасть.

Я поглядела на Эда. Из-под его воротника показались белые полосы — они рисовались прямо по шее, вдоль сосудов. Симптом разрыва источника.

Учитель запрокинул голову. Лицо искривила гримаса боли. Рот раскрылся в крике.

Память Джейн не сохранила его.

Или сохранила частично.

Скорее всего, его крики слишком сильно били бы ей по психике, останься они в памяти.

Это хорошо. Не хотелось бы слушать.

В своё время для меня звуки подавил этот бурый барьер-купол. Я их не запомнила.

Сейчас я слышала что-то сродни вою банши, звону проволоки, колеблющийся в артефакте из-за перегрева, и каких-то человеческих криков на разные голоса, какой-то хрип или треск — смесь шумов, схожих по звучанию — замена травмирующей реальности.

Мир воспоминаний задрожал, исказился образ Эдмунда.

Его черты становились то чётче, то больше напоминание каких-то других людей. Солдатов из прошлого, Рауля, Эда в детстве…

Мир казалось тухнет вокруг нас. Джей не видела ничего, кромя странного сгустка света и фрагментов прошлого, объединённых в одного Эдмунда, кричащего на разные голоса.

Всё вокруг стало чёрным.

Многоцветное плетение врезалось в купол, заставляя его содрогнуться.

Мир окрасился вновь. Я смогла снова взглянуть на Джастина. Он чуть не плакал, но с надеждой смотрел на пёстрое кружево чар.

И у нас, и у них поднялся ветер. От летящей пыли стало темнеть, она колола лицо, забивалась в рот, нос и уши. Волосы у мамы и у Эда взметнулись вверх.

Всё ровно так, как я помню.

Эд вытянул руку, прижимая ладонь к куполу, практически вдавливая в него плетение. Старуха всё подпитывала и подпитывала свои плетения, облегчая ему боль.

Я чувствовала, какие плетения она использует, а значит и то, что происходило с Эдом в тот момент.

У него рвались сосуды, скакал пульс, росла температура. Мне так и не сказали, отчего лечили Эда после этих событий. Лучше бы и дальше не знала.

Джейн лечила и укрепляла его. Не могла исправить всего и вынуждена была выбирать приоритетные травмы вроде серьёзных внутренних кровотечений и снижения пульса и температуры, пренебрегая полопавшимися капиллярами в глазах, параличом некоторых мышц и прочими не летальными травмами.

А руки тряслись — полностью отделяться от мысли, кого именно она спасает Джейн так и не умела. Но ошибаться ей было нельзя.

Яркий свет от двух противоборствующих сил слепил даже через веки. Пятнадцатилетняя я невольно упёрлась в купол со своей стороны. Помню, тогда покалывание охватило висок и плечо. Мне было плевать, какие побочные эффекты это даст — глаза закрывались сами собой.

Так появилась седая прядь над ухом. Выкачка энергии образовала подобный молении след на плече.