Старуха поднялась и заспешила вниз, к преподавателям, утратившим контроль над шаром.

Песок расчертили тёмные полосы и слились с уже поднимающимся куполом. С глухим ударом, энергия купола уплотнилась. Он снова закрылся. Дети оказались заперты внутри.

Я из прошлого уже у края купола пыталась докричаться до Эда и мамы на другой стороне.

Джей паниковал, стоя посреди купола в полном одиночестве.

Началась эвакуация. Учителя и взрослые маги, стремившиеся помочь, собирались в одном месте.

Преподаватели, управлявшие куполом и шаром-целью — тоже стали частью плетения Джастина, против воли подпитывая его за счёт своей энергии. Они не могли разорвать связи.

Джейн пыталась разобраться в происходящем. Не понимала ничего, кроме простого факта: неровности на куполе и трещины — признак того, что скоро прогремит взрыв.

Слава Создателю, что в те годы этого не понимала я!

Зачем я смотрю это воспоминание?

Я и в своей-то памяти его ненавижу, так зачем сейчас смотреть? Я не хочу!

Но, тем не менее, заворожённо наблюдала.

Сюда бежал Эдмунд. Следом мама.

Люди спорили, что делать.

— На него нужно воздействовать одним ударом сопоставимой силы, — возразил на чьё-то предложение Эдмунд.

— И каким же образом?! Мужик, ты эту хрень видел?! Там все типы магии!

— Да! И ломать надо общим плетением! Есть тут кто-то, кто раньше работал с подобным дерьмом?

Никого.

— Тогда, слушаем меня.

Разбавленные матами понеслись объяснения. Эд рисовал магической энергией огромное плетение для всех типов магии разом. Указывал, что придётся делать, но в глазах всех присутствующих — а их было четыре десятка, включая преподавателей — видел абсолютное непонимание.

А из-за купола на него смотрела я. Мелкая и испуганная.

— Кто-то возьмётся? — Джейн понимала, к чему всё идёт…

Вокруг тишина.

Смешение чар разных направлений входит в программу академии только в формате теории. Практику нужно изучать дополнительно, и мало кто был в этом достаточно заинтересован.

Только Эдмунд — заучка с шилом в одном месте. И с полу запечатанным источником.

Но добровольный слом остатков печати, способный дать ему возможность колдовать снова — с большой вероятностью просто убьёт его.

Маленькая я осела на землю — откачка энергии из моего источника отбирала силы.

Это заметила мама.

— Эдмунд, сделай что-нибудь! — вцепилась в рукав его рубашки, содрогаясь всем телом.

От её визга Джейн заложило уши.

Слава Созателю, что это не мамины воспоминания… боюсь даже представить, с каким потоком эмоций мне пришлось бы столкнуться.

Эдмунд взял её под руку и, поглаживая ладонь, продолжал корректировать свой огромный эскиз.

Я перевела взгляд на Джастина. Он дёргался, озирался, с надеждой смотрел в эту сторону. Испуганный ребёнок. А рядом никого не было.

Я-то была тут. В двух метрах от матери и учителя.

Другие участники кучковались в другом конце поля, хоть и тоже под куполом.

Даже среди тех, кто был на поле, о Джастине хоть сколько-то беспокоился лишь его учитель, стоящий за спиной у Эда таким же беспомощным балластом как и все прочие.

Он стоял один. В эпицентре. И надеяться мог только на малознакомого профессора. На человека, отказавшегося учить Джастина. Уважаемого, но чужого.

И больше никого. Ни родителей, ни друзей. Ни спрятаться, ни докричаться.

Я не хотела этого видеть.

Поглядела на Эда. Он тем временем закончил эскиз.

Опять смотреть на тот момент, когда учитель принимал решение жертвовать собой?

Я перевела взгляд на себя. Это был единственный человек, на которого сейчас мне не было больно смотреть.

Эд коснулся плеча старухи-декана:

— Поделите людей по типу магии, чтоб передавали энергию мне. И не дайте мне умереть до завершения процесса.

Я отгородилась от воспоминаний от её эмоций.

Ей было больно. Страшно. Она опять должна была потерять любимого человека.

Но вопрос стоял ребром: либо он, либо одиннадцать детей и преподаватели, привязанные к нестабильному плетению, которое вот-вот должно было рвануть, убив всех.

Она, без колебаний отдала бы предпочтение ему. Ни за что не подписала бы смертный приговор своему мальчику, но вот он…

Я видела перед собой лицо Эда.

Он не сомневался. Боялся, но не сомневался.

Ведь там была я.

Несмотря на тот факт, что сейчас я не имела тела, а была лишь проекцией себя в сознание старухи, на глаза навернулись слёзы. Ненавижу физиологию проекций! Зачем им все человеческие реакции?!