Меня вышвырнуло из воспоминаний.

Снова домой к мадам Лониан.

Старуха и Эдмунд спали, оба усыплённые моими заклинаниями.

Та-а-ак…

Подвинувшись к голове отчима поближе, призвала несколько заклятий для вызова отдельных воспоминаний и принялась просчитывать свою идею относительно его артефакта.

Зачем придвинулась к голове? Чтоб воровать из его воспоминаний формулы и вычисления, а не искать в доме бабки книги.

Даже то, чего он сам не помнит — в его голове есть. Мозг хранит всё, что человек однажды в него пихал, даже если не может это извлечь.

При большом желании его мозг и воображение можно было бы использовать даже для того, чтоб он просчитал мне что-нибудь, но так издеваться над усыплённым человеком я не буду — сама справлюсь.

Надо только рассчитать, какое время его источник может пробыть в состоянии напряжения — то есть в состоянии накопления энергии и растраты — то есть в состоянии изменения потоков.

Соответственно, потом можно будет использовать максимальное время, в течение которого получается использовать кольцо без последствий и попробовать разработать систему из кристаллов-накопителей на кольцо, которая удерживала бы энергию, как резервуар источника.

Это будет малое время, но на накопление энергии это… стоп.

Потоки искривляются сильнее из-за выбора украшения. Изначально искра находится в груди. А её альтернатива — на пальце. Стоило выбрать медальон или заколку для шейного платка.

Чем ближе к месту настоящей искры — тем дольше будут периоды использования.

Единственное что… объём кристального резервуара должен соответствовать объёму изначального источника, чтоб не создавать ещё больше проблем.

Конечно, это ещё одно доказательство того, что подарить магический талант тем, кто им не обладает пока невозможно. Впрочем, с нашей версией артефакта тоже не выходило. Но это сейчас не важно! Мы работаем не над таким артефактом, а над артефактом для коррекции искры.

Придётся переделать всё! Это будет уже артефакт не для коррекции искры, а для полного протезирования источника!

Я допила остатки чая. О, да! Наброски расчётов готовы! Можно было бы уже разбудить отчима и его престарелую преподавательницу, но…

Категорически не хотелось с ними снова разговаривать. Я жутко устала. А мне ещё рассказывать Эду полночи про свою идею и участвовать в работе…

А потом он ещё дня три будет без перерыва всё считать и выверять… А потом мы будем всё это собирать…

Я отнесла посуду на кухню.

Взгляд упал на зеркало. Подойдя ближе с грязной чашкой в руке, посмотрела на своё вымотанное лицо.

— Ну что? И у кого теперь нет своих достижений? Ты только что решила проблему побочки. Ну… разумеется, тебя вдохновило чужое воспоминание, просмотренное… аморальными путями, но простительно — цель оправдывает средства.

Улыбнувшись, отсалютовала чашкой отражению:

— За меня, — допила последние капли чая.

Помыла посуду, протёрла и расставила по местам.

Вернулась в гостиную и развалилась на диване. Что ж… я заслужила ещё немного позаниматься аморальным поведением.

Нельзя упускать такой шанс насмотреться чужих воспоминаний.

Я остановилась на том, что Эдмунд и Мадам занимались у неё.

Продолжим.

Магия подобрала для меня недосмотренные воспоминания.

Эд поступил на второй курс.

И первое значимое, что открылось взору — сентябрь следующего года.

Старуха сидела в кабинете, занимаясь какими-то рабочими вопросами. Вдруг туда ворвался мальчик со второго курса — ровесник Эда.

— Мадам, Крапивник… ой, то есть Рио! У него эксперимент на тренировочном поле. Собака взбесилась!

Дослушивать не стала — не в первый раз одарённый студент устраивал беспредел. Она поспешила спасать.

Уже издалека виднелась толпа и купол щита, разделённого надвое.

В одной половине купола в крапиве прыгало огромное, как лошадь, костлявое существо с колючей чёрной шерстью. Оно бросалось на щиты и щёлкало окровавленной пастью.

Во второй мальчик с разорванным плечом, тоже окружённый крапивой, пытался колдовать, чтоб уничтожить животное.

Эдмунд запустил в животное плетение-проявитель. Чувствуя опасность, Оно бесилось сильнее.

Студент рухнул на землю, казалось без сознания. Волна белой энергии вырвалась за пределы ослабевших щитов. Стебли крапивы в одно мгновение вырвались из земли, жаля детей.

Сознание преподавательницы захватил ужас. Во-первых, Эдмунд лежал там, внутри, как неживой. Во-вторых, если он не контролирует чары — их не контролирует никто, а значит, другие дети в не меньшей опасности.

Белый рисунок чар преподавателя воздвиг ещё щит. Старуха-декан, оказалась заперта внутри перед щитом Эдмунда.