— Зачем ты омрачаешь мои воспоминания? — Эд вёл её под руку, поглаживая по ладони.

— Я не омрачаю, а освежаю.

— Велика ли разница? — он улыбнулся.

Чмокнув супруга, мать вернула взгляд к разминающимся юношам.

— Как думаешь, кто победит?

— Вон тот, длинноногий, который разминается задом к нам.

— Мисс Солена! Хотите сделать ставку? — рядом со мной материализовался ученик. Бэн.

— Давай.

— Студенческие или преподавательские бега?

— Я сама в преподавательских участвую.

— Ну и что? Можете на себя поставить.

— А кто у Вас в преподавательских участвует? — вклинился Эдмунд.

— Да почти все мужчины. И мисс Солена.

— О, солнышко, да ты фаворит. Против стариков-то бежать не трудно.

— Нет, ещё профессор Брэйскл участвует. Почти все на него ставят.

— Ага… понял, — за годы знакомства со своим отчимом я научилась замечать взгляд предшествующий безумству. И сейчас я его видела.

— Эдмунд, не смей, — мама, видимо, и вовсе начала читать его мысли.

— Я ставлю тридцатку на себя, — Эд полез за деньгами.

— Вы участвуете? — изумился Бэн. — Теперь да, — отчим поспешил в сторону своего бывшего декана.

— Эдмунд! — почти выкрикнула мама, побежав следом.

Бэн стоял в полной растерянности.

— Сделай лицо попроще, — посоветовала я.

— Он просто взял и решил участвовать?

— Да. Знакомься, это и есть Эдмунд Рио. Он всегда такой. С прибабахом.

Бэн взглянул на деньги.

— Он дал мне шестьдесят бронзой.

— Значит, он поставил тридцать на себя, и я поставила тридцать на себя.

— Понял.

Мальчик ушёл. Я отправилась к линии старта. Эд уже шёл туда преисполненный энергии и уверенности. Мама вслед за ним с растерянным лицом.

— Эдмунд, зачем? Ты что, собираешься с Луной наперегонки бежать? Давайте, вы в Трое-Городе посоревнуетесь, когда летом поедем. Зачем же на всю академию позориться?!

Стоящий неподалёку от нас Джастин дёрнулся как ужаленный, оглянувшись на нас.

— Солнышко, ты слышала? Она в меня не верит. Циф, может ты ещё и идиотом меня считаешь? — он старательно сдерживал улыбку, значит, что бы мама сейчас не ответила, у него заготовлен ответ.

— Да, Эд, считаю, — тяжело вздохнула она.

— Вот! А всё остальное общество считает меня гением.

— Гениальность в работе не означает ум в быту.

— Отмазки, — нежно приобняв её за плечи, уткнулся носом в волосы и что-то прошептал на ухо.

Засмеявшись, мама ткнула Эда кулачком в бок:

— Не правда!

— Бе, — высунув кончив языка, Эд отодвинулся и начал разминку.

— «Бе» — не аргумент.

— Ну не аргумент, так не аргумент. Ты, знаешь ли, тоже не убедительна. Дашь ленту?

Заглянув в сумку, мама извлекла оттуда расшитую цветочным узором полоску атласа:

— На.

— Спасибо. Хм… я эту раньше не видел. Прикольная. Это ты где купила?

— Сама шила.

— Да? Круто.

Эдмунд собрал кудри в хвостик на затылке, отдал маме сумку, куртку и жилетку.

— Эй, Морти, — окликнул сыновей. — От матери не убегать.

— Мы и не собирались, — мальчишки, секунду назад шептавшиеся в метре от родителей, прекратили разговоры.

— При ней собрались чудить? Ну-ну… Ладно, вы у меня умные, сами разберётесь. Приду — похвалитесь.

Эд встал на линию старта.

— Пап, а можно мы в той палатке угощения съедим? — Морган протиснулся к нему сквозь собирающихся для забега преподавателей.

— Не больше двух на нос, — щёлкнул сына по носу. — Много сладкого вредно. Вы ещё маму спросите, вдруг у неё другое мнение на этот счёт.

— Хорошо.

Морган скрылся, а Эд обратился ко мне:

— Ты будешь бороться за победу?

— Почему бы и нет? Это длинная дистанция — она на выносливость, а не на скорость. Прогуляюсь быстрым шагом.

— И зачем мы на тебя ставили?

— А ты думаешь, я буду хуже других? Тут все так поступят.

— Ха! Кроме меня значит.

— Повторишь подвиг юности? Двадцать минут бега на полной скорости?

— Именно!

— Дедуля, а ты на финише ноги не протянешь?

— Ты прям как твоя мать. Я ещё бодр, молод и свеж… у меня хрустят только спина и коленки.

— Ух ты! Песок не сыплется при моргании — да ты полон жизни.

— Ой, ой, ой! Какие мы остроумные! Вот обгонишь старика — будешь смеяться, а пока рано.