Выразительная у неё мимика. Над ответом думает молча, но на лице уже всё написано. Луна без сомнения хотела забрать перо, но взять его в руку было противно.

— Будем считать, что я его тебе подарила, — развернулась и вышла.

— Я собирался пообещать новое, — крикнул вдогонку.

— Просто забудь, — она вышла из кабинета и скрылась за дверью напротив, откуда почти в тот же момент степенно вышла возрастная коллега — Мадам Лониан.

Прислушавшись к себе, Джастин уловил чувство вины — оно стало уже привычным — отвратительная привычка регулярно вызывала его всю сознательную жизнь. Впрочем, если возмещение ущерба Луну не интересует, догонять и уговаривать её Джастин не станет — много чести!

Цифры. Цифры навевают на меня уныние. Особенно в такой октябрьский день как сегодня — пасмурно, холодает. Впрочем, сейчас только начало месяца, поэтому не так уж и холодно.

Как-то незаметно пролетел первый месяц преподавания. И это… странный опыт. Подростки — трудная компания — с ними невозможно разговаривать как со взрослыми, ведь они не осознают всю степень своей ответственности, но и нельзя разговаривать как с детьми, ведь тогда они обижаются, записывают тебя в число кровных врагов и больше не хотят слушать советов.

Они как нестабильные артефакты — чёрт знает, что с ними надо сделать, чтоб обезвредить, а в идеале и заставить работать. Вот и встаёт вопрос: шарахаться прочь с молитвами «Только не рвани к чертям!» или пытаться взаимодействовать, ожидая взрыва в любой момент.

Где-то есть баланс, но у каждого он уникальный и ищется методом проб и ошибок. Родителям в каком-то смысле проще — у них ограниченное количество «нестабильных» — одновременно сотни детей-подростков у пары не может быть никак. У учителей может.

Что облегчает работу учителя по сравнению с функциями родителей — более узкая зона ответственности. Хотя на много ли? Всё равно ведь нельзя оставлять детей на произвол судьбы… академия обязана кормить детей в столовой, регулярно проводить для них обследования в лазарете, лечить в случае необходимости, даже если это не вина академии, по возможности пресекать дурные привычки, следить за дисциплиной, учить и заставлять учиться.

А ведь учителям ещё и не платят за то, чтоб дополнительно что-то объяснять, решать конфликты…

А дети? Дети же наглые!.. Ужас какие наглые! И жалуются постоянно. Ректору, родителям, другим учителям — кому только смогут, нытики.

Нет, если человек идёт в учителя по доброй воле и любит свою работу… это человек вообще? Как сказал бы один врач из больниц моего отчима: «Уважаемый, да Вы — медицинское чудо!».

Кстати об этом, чем я занимаюсь?

Почему я пялюсь в окно на двор академии и рассуждаю о доблести преподавателей, когда меня ждёт работа на благо отечественной науки и медицины?

Пока у меня перерыв между занятиями, надо заниматься побочными эффектами артефакта для коррекции искры.

Эдмунд выдал мне результаты очередного исследования аномалий магического фона на артефакте и его здоровье. Надо их проанализировать, а цифры скачут перед глазами.

Ох уж эти цифры…

Не у меня одной такая проблема — в кабинете математики, где я опять сидела, моё выражение лица копировала большая половина студентов.

Джастин пытал у доски Аманду — девочку из аристократии с вечно растрёпанными волосами.

Однако, как бы он не старался замучить её, из всех страдающих лиц в кабинете его собственное было самым усталым. Нет, не от труда, а от общения с подростками. Отчасти понимаю, отчасти осуждаю. Мог хоть сделать лицо попроще, а то смотрит так, будто мы грязь под его ногами.

— Не правильно. Думайте дальше, мисс, — он чертил что-то моим пером, полученным лишь после торжественного обещания вернуть в первозданном виде.

За время занятия я ещё ни разу не заметила, чтоб он грыз его. Пару раз ко рту подносил или опасно мял в руках, но останавливался, ловя мой взгляд.

Я опять отвлеклась на пространные размышления.

Сосредоточься Луна, надо понять, почему после долгого использования артефакта Эдмунду становится плохо.

Итак, мы просчитали закономерность качества его самочувствия от времени. Чем дольше работал — тем дольше и сильнее будут приступ.

Причина боли — не ясна. Похоже на фантомную — ведь в моменте у него абсолютно нормальный магический фон и потоки отклоняются в пределах допустимого — всё в норме.

Заметили только лёгкое онемение в пальцах и снижение их чувствительности после долгого использования артефакта. Примерно как при нарушении в кровообращении, но без физической причины.