— У Вас там ещё и мисс Солена, — старуха улыбнулась, обращаясь к «самой тупой» команде.

Можно подумать, эмоции — проявление человечности. Да. Только вот прищуренные глаза и сдвинутые брови, прилагающиеся к этой улыбке, навивали дискомфорт.

— Полагаю, у вас с ней примерно одинаковый уровень знаний по практической светлой магии. Если она хочет, может присоединиться к вам.

И в чей огород камень? В мой? Я, будучи магом-менталистом, должна знать что-то по светлой магии? Или она намекает детям, что даже человек другого направления может знать материал не хуже них?

Старуха взяла со стола коробку и, проходя между командами, ставила на центральный стол по банке.

В нашей оказался дохлый крот.

У других были змея, мышь и лягушка.

И все трупы были разворочены. На несчастных животных — одних и тех же уже многие годы — практиковались тёмные и светлые маги. Тёмные — наносить точечные разрушения, а светлые — восстанавливать целостность тканей живого организма.

— Поосторожнее с материалами, — предупредила мадам. — Они в академии дольше, чем вы на свете живёте. Ваша задача на сегодня — восстановить их до состояния свежести. Первой команде на задание даётся двадцать минут. Второй — полчаса. Пятьдесят минут — третьей. Час последней. Время пошло.

Боль в глазах студентов, с которыми меня определили в команду, переросла в тихие ругательства и беседы:

— Ну, типа надо чтоб плетение копировало части, которые у трупа уже есть?

— Ну, да. Но перед этим мы должны запустить вспять разложение.

— Зачем? Воскресить-то всё равно невозможно.

— Нам сказали «До состояния свежести».

Вдруг на весь кабинет раздалось брезгливое «Фу». От стола отличников потянулся отвратительный гнилостный запах.

— Я не буду с этим заниматься.

Девушка в дорогущем шёлковом платье с золотой вышивкой отпрянула от стола.

— Два, — невозмутимо сообщила мадам Лониан, даже не повернув головы на студентку. Она смотрела в окно, сложив за спиной руки.

— Оно воняет!

— Тело разлагается. Естественно, появляется запах, — таки развернувшись, тяжело опустилась в своё кресло. Солидный возраст давал о себе знать. — На четвёртом курсе Вы ещё этого не знаете, мисс?

— Можно открыть окно? — уточнил юноша, до сих пор держащий крышку от банки с подопытным.

— Да.

— Вы не можете поставить мне два!

— Отчего же? Вы отказываетесь работать.

— Мне никогда не придётся работать с мёртвыми змеями! Вы учите нас бесполезным вещам, ещё и ставите плохие оценки!

— Боюсь, мне будет трудно достать и, главное, хранить ещё четыре человеческих трупа. Тренируйтесь на животных.

— «Ещё»? — раздался шёпот в группе умных троечников.

— Да, молодой человек. Зимой мы начнём занятия с человеческим трупом, — старуха прекрасно его расслышала и указала на дверь, предположительно, ведущую в чулан. — Он хранится в соседнем помещении.

— Это отвратительно! — завизжала девушка.

— Что Вы, — тяжело вздохнула старуха. — С Вашей брезгливостью делаете на факультете светлой магии? Если вы боитесь подойти ко всему, что отдаёт смертью, то целитель из вас не получится. Вам не поднять ни одного больного.

Оглядев девушку с ног до головы, она зачем-то прибавила со сдержанно-язвительной улыбкой:

— Даже того, чья проблема — импотенция.

Девушка стояла ко мне спиной, поэтому её лица я не видела, но была более чем уверена, что на нём написано. Если даже на моём отразилось выражение под названием «Какого чёрта?!», то на её скорее всего было то же самое, но обиженнее и в десять раз эмоциональнее.

— Я скажу родителям! — мёртвую тишину в аудитории разрезал визг.

Кажется, от него у меня заложило уши, но декан света даже не моргнула. Со стороны могло показаться, что она уснула с открытыми глазами, глядя на девушку.

— Да уж, сделайте милость, скажите им. Надеюсь, услышав о Вашей истерике посреди занятия, она заберут Вас из академии и мне не придётся больше это слушать. Наймите частного преподавателя, если программа академии Вас не устраивает. Экзамены Вам всё равно сдавать в официальном учреждении, но процесс обучения станет куда приятнее. Для всех.

С обиженным фырканьем, девушка схватила свои вещи и поспешила к двери в коридор.

— Аристократам надо запретить поступать в академию. Пусть учатся на дому и не занимают места для талантливых, но небогатых, — сказала старуха. Без активных попыток убедить в этом заявлении присутствующих, но и не скрывая своей позиции. Не громко, но чётки и ясно.

Она достала из ящика стола конфету, развернула вощёную бумажку. Прежде, чем отправить шоколадку в рот, обратилась к отличникам:

— Восстановите, наконец, змею. Долго нам ещё ощущать эти благовония? Время идёт, не забывайте.