— Только начал.

Пока он рисовал, жуя печенье, я убрала на место банку с его средством для волос.

— Ты ведь пойдёшь к доктору, правда?

Супруг что-то невнятно забормотал.

— Я даже слышать не хочу! — интонация получилась чуть более злая, чем должна была.

Эдмунд оглянулся с непонимающим взглядом.

— Сам ведь знаешь, я не могу тебя переспорить. Если задашься целью, ты меня убедишь даже ногу отрезать. Просто сходи к врачу. Хуже тебе не станет, а если это что-то серьёзное, может вовремя найдут.

— Цифи, сокровище моё, я сказал «да». Просто потом…

— Молодец. Больше ничего не говори. Просто сходи. Тебе сложно?

Эдмунд поднял руки, как бы сдаваясь, и нанёс последние штрихи на рисунок. Может, я и правда слишком переживаю, но с другой стороны, если не я, то кто направит Эда к специалистам? Сам он будет откладывать до последнего.

— Я закончил.

Каракули смутно передавали смысл, но общая идея улавливалась.

Пока я воссоздавала рисунок из энергии, Эд снял рубашку.

— Разве одежда мешает плетениям? — усомнилась я. Сколько себя помню, врачи не предлагали раздеваться при диагностике.

— Плетениям на источник и энергопотоки мешает всё.

Я с сомнением вскинула бровь, пытаясь вспомнить, просвечивали ли мне источник хоть раз в жизни. Скорее всего да. В своё время у меня была печать на источнике, но, кажется, оба раза, когда мне его просвечивали плетением, я валялась без сознания. А, может, я просто ничего не помню.

— Правильно?

Эдмунд оценил плетение, высказал рекомендации по коррекции. Я внесла изменения и применила чары.

Открылась та же картина, что и в прошлый раз, но теперь через всё тело Эдмунда протянулись тонкие нити белой энергии. В искре соединилось множество потоков, из-за чего она выглядела как морской ёж.

Эд долго рассматривал себя в зеркало, просил усиленно подсветить тот или иной участок тела, особенно внимательно изучал левую руку.

— На руке потоки смещены.

Эд молчал секунду. За это время я успела нафантазировать десяток видов смертей. Прежде чем я придумала ещё сотню, послышалось успокаивающее:

— Но это нормально. Потоки пластичны, они и у здоровых магов не стабильны. Даже в искре постоянно перебои с потоками. Если этого не происходит, то это уже не нормально.

— Ты ведь надевал кольцо-артефакт на левую руку?

— Конечно, — Эд задумчиво потёр нос. — Пока ничего не понятно. Нужно будет разбираться позже, а пока гаси это и пошли в кроватку. Обниматься через пижамку.

Счастливый, он завалился на кровать. Артефакт требует доработки, а значит, у Эдмунда не закончена великая миссия — третья фундаментальная болезнь. Занят и счастлив.

Если бы ещё меня его занятия так не пугали…

По небу ползали тяжёлые серые тучи, полностью закрывая его. Ветер раскачивал макушки деревьев. Прохладно, приятно, стрекочут в траве насекомые. Собирался дождь.

Прогуляться бы по этой погоде.

Я отвела взгляд от окна.

В парадном зале академии собралась толпа студентов и преподавателей.

Ректор читал приветственную речь. Дети болтали. Учителя прислушивались к их разговорам от скуки. Даже сам ректор выглядел незаинтересованным, рассказывая, какая «честь для него быть проводником в мир знаний для юного поколения магов».

Это торжество уже ничто не спасёт. Дети это понимают и просто общаются.

В этом вообще большая проблема образования — не интересно никому.

Есть, конечно, исключения, и среди студентов, и среди преподавателей. Есть заучки, есть любители новых знаний. Есть люди которые успевают за всеми молодёжными веяньями, и те, кто просто харизматичен и притягателен. Это понятно, но в общей массе…

Старики, которые через силу отрабатывают «последний год» и всё равно остаются ещё на десять, и малолетние лоботрясы, которые через силу высиживают учебные часы ради дипломов. Понять можно и тех и других, но при этом и тех и других осудить.

Я помню своих учителей и могу попытаться исправить их ошибки. Может, тогда и дети на моих уроках будут слушать?

Ректор уже заканчивал речь. Сейчас первокурсникам раздадут значки академии с обозначением курса и направления. Дети разбредутся кто куда.

Некоторая часть студентов останется на бал, организованный в честь начала года. В первую очередь его учредили для первокурсников. Чтобы они могли познакомиться. Хорошая идея. В моё время такого, кажется, не было. Но я на первом курсе не училась в академии — не знаю. Во времена родителей этого точно не было — тогда ребята сами организовывали себе встречи и прогулки.