Я легонько пнула дверь спальни — руки были заняты.

Эдмунд сидел перед моим туалетным столиком, промазывая только что вымытые кудри зеленоватой вязкой субстанцией. Зачем-то был одет в полосатую, похожую на больничную, пижаму.

Заметив меня, улыбнулся.

— Как ты? — я поставила перед ним чашку с тёплым молоком и только приготовленное творожное печенье.

— Нормально.

Переставила стул, на котором висела его одежда, от кровати к столику и села рядышком.

— По какому случаю пижама? Чем тебя не устроила перспектива спать в обычных трусах?

— Странный вопрос. Мне просто захотелось надеть пижаму. А чем это не устраивает тебя?

— Наличием рубашки. Через тряпку я тебя и днём могу пообнимать.

Эд засмеялся, встряхивая волосы. От них расходился запах мыла и крапивного средства для укладки.

— Мне пора бы постричься, — отметил Эдмунд, отделяя от общей массы одну прядь и оценивая её длину относительно подбородка. — То, что я зарос, ещё не бросается в глаза?

— Нет. Ты прекрасен, — положив голову ему на плечо, вдохнула лекарственный запах. — Будь моя воля, ты бы никогда не стригся.

Эд не смог повернуть голову, боясь уронить с плеча мою, поэтому поглядел меня в отражении:

— Ты в порядке, Циф? Я не против обнимашек и комплиментов, но всё же. Думаешь, я умираю?

— Нет. Я этого боюсь. Сходи завтра к доктору. Просто провериться.

— А сегодня меня кто по-твоему смотрел? Не врач?

— Он осмотрел тебя за минуту. Я про полное обследование. Вдруг ты болеешь.

— Я больше боюсь, что это может быть связано с искрой и Фамильяром. Какой-то побочный эффект. После первого применения мне тоже было нехорошо, но я не так долго им пользовался и самочувствие было лучше. Но почему он проявляется с опозданием?

— Я не знаю, Эд, но если это связано с магией, тем более надо всё проверить. Почему ты вообще всё пробуешь на себе?! — ворча, я оторвала голову от его плеча.

— Потому, что мне любопытно, — пожал плечами, как ни в чем не бывало. — Могла бы уже к этому привыкнуть.

— Мне вот кажется, ты просто хочешь всё, везде и сразу! Если лечение снятия печатей — то в числе первых пациентов. Если сшивание разломов, то «давайте спаяем обрезки моего нерабочего источника? Там всё равно уже ломать нечего. Набивайте руку — не жалко!». Новый артефакт, нарушающий какие-то там энергетические потоки? «Первый мне! Мне ж жить вообще не зачем!».

— Это моя работа. И моё увлечение. Не волнуйся, это последняя такая разработка. Проявишь мне источник, Цифи?

— Быть бы ей последней по хорошим причинам, — я со вздохом призвала комок синей энергии и собрала плетение-проявитель.

Оно растворилось в Эде и на груди проступило серое пятно — то, что осталось от искры. Вокруг неё не было даже пузыря для энергии, только обрывки серой массы местами — тоже бесполезные останки.

— Ничего не изменилось, с тех пор, как я последний раз его видела.

— Ничего, — согласился, внимательно изучая отражение. — Если бы что-то изменилось на этом уровне, я бы удивился. Нужно ещё одно плетение.

— Какое? — я разорвала синюю нить, соединяющую мою руку и чары внутри Эда. Серые пятна погасли.

— Такое же, как предыдущее, только с тройным соединение и руной энергетического плана.

— Ты ведь не надеешься, что я что-то поняла?

— Вообще-то надеялся. Ну, ничего, сейчас я тебе её нарисую. Только руки схожу помыть.

Надавив ему на плечо, не позволила встать.

Ещё одно водное плетение рассекло воздух, вытягивая воду из воздуха. Капля меньше кулака надавила на ручку форточки, открыв её. В комнату проник ночной воздух приморского города.

Из него тоже была вытянута вода.

Большая капля подлетела к нам и прижалась к рукам Эда, собирая с них крапивное средство для волос.

Капля закончила и улетела в горшок с острым перцем на подоконнике.

Я отошла к кровати и извлекла из тумбы карандаш и бумажку для Эдмунда:

— Вот, рисуй. А я пока переоденусь.

Заскрипел грифеля. Звук стих, как только платье было снято и отложено в сторону, и снова послышался, когда была надета сорочка.

— Подглядывать невежливо, — я села рядом с Эдом. — Нарисовал?