В части города, где преимущественно обитал средний класс, рядками тянулись милые двухэтажные домики. Совершенно однообразные и различающиеся только краской на стенах и цветами на балкончиках.

От пёстрой растительности тянулся сладкий аромат. С востока города, где располагался порт, запах шёл солёный — запах моря. А от пекари неподалёку веяло свежим хлебом.

Солнце подходящего к концу августа грело как в последний раз. Горячая тёмно-серая брусчатка жарила ноги через подошвы лёгкой обуви.

Светло-жёлтый дом, принадлежащий Эдмунд, встретил нас, радушно помахивая занавесками через открытое окно. Мы отперли дверь и зашли внутрь.

Пару лет назад я съехала отсюда в дом покойного отца, где прошла львиная доля моего детства. Тем не менее, сейчас в коридоре стояли сумки с моими вещами.

— Мальчики? — с кухни раздался мамин голос. Видимо, она куда-то отправила моих братьев.

— Нет. Это мы пришли, — я скинула туфли и прошла в ванную. Джастин последовал за мной.

Торчащая из стены труба при повороте рычажка с кристаллом засияла синим узором водных чар. По системе труб под городом в дом побежала вода. Я повернула дополнительное кольцо на трубе до слабого проявления огненного плетения на металле. Струя начала подогреваться.

Вымыв руки, мы переместились на кухню.

Мама в лёгком белом платье без рукавов резала салат. Эдмунд уже встал за ней, приобнимая, и что-то ласково нашёптывал, уткнувшись носом в каштановые волосы.

— Я тебя однажды поколочу, — нежно улыбнулась мама, поднимая руку к чёрно-седым кудрям.

— Блеф, — Эдмунд поцеловал её и потянулся к ломтику помидора на разделочной доске.

— Не трогай, я ещё не закончила. Расскажите лучше подробности вашего выступления.

— Люди немножко удивились, впрочем, это не удивительно, — я встала рядом и тоже попробовала достать себе дольку овоща.

— Не трогай, — попытка была прервана.

Мы с отчимом переглянулись.

— Ну почему тебе жалко для нас овощей, Пацифика? — руки Эдмунда заскользили по маминым. От плеч к локтям и назад.

— Я приготовлю салат, дождёмся мальчиков и будем есть все вместе.

— Жадина.

— Ещё какая, — легко согласилась мама.

Эд резко притянул её локти к себе, ограничивая движения рук:

— Луна, хватай и беги!

Я быстро стянула с незащищённой разделочной доски два томатных ломтика. Первый отправила в рот, второй передала Эду.

Отчим отскочил в сторону. Спасло ли это его от прилетевшего в плечо полотенца для посуды? Нет.

— Оно мокрое, Цифи! — сквозь смех возмутился.

— Ну, прости, — фыркнула мама. — Аферисты, блин. Найдите лучше вино к ужину.

Джастин негромко посмеивался, устроившись на диване и стараясь не бросаться в глаза, будто он часть стены — абсолютно невидим.

Мама его заметила:

— Будешь помидор? Раз уж они уже утащили себе по куску, не правильно тебя обделять.

— А для нас тебе жалко, — Эдмунд, улыбаясь жене, отправился к небольшому шкафу, специально отведённому под вина разных сортов. У этой парочки интеллигентных алкоголиков была весьма обширная коллекция. Тут были белые, красные, розовые вина, ягодные, фруктовые и даже совсем экзотические овощные.

— Нет, спасибо.

Мама кивнула и обратилась к Эду:

— Выбери лёгонькое. Сегодня жарко.

— Ага. В такую погоду пить тяжёлый напиток… всё равно, что вылить его в клумбу, — Эдмунд выставил на стол три бутылки. — Так, девочки, есть выбор. Можно отправиться на солнечный берег тёплых островов. Можно в скалистые регионы нашего королевства. Или на бабкин огород.

Я с непониманием поглядела на вино. Две бирки на горлышках говорили о месте производства, а вот третье гласила: «Белое с кинзой. Купил у бабульки в поездке».

— Давай вот это, — я указала на «кинзу». — Что-то необычное.

— Цифи?

— Я не против.

— Засранец?

— Не против, — Джастина обращение ничуть не задело. Относился Эд к нему весьма тепло, но не называл ни одним словом более милым, чем подобные «засранец», «оболтус», «ухажёр» или, в лучшем случае, полным именем.

— Ты мог бы быть повежливее, — заметила мама. Не сказать, что она радовалась моему выбору парня — на её восприятии кража артефакта оставила заметный след — но она очень старалась оставаться вежливой.

Эд проигнорировал претензию. Спокойно что-то бормоча про вино, положил бутылку в маленький сундучок, зачарованный на охлаждение содержимого. Кристаллы-накопители для водной и воздушной магической энергии слабо поблёскивали — артефакт почти разрядился.

Сам сундучок по принципу работы почти ничем не отличался от большого холодильного ящика, в котором хранилась повседневная еда, разве что был призван не продлевать жизнь продуктам, а быстро доводить напитки до нужной температуры. Подарок от тестя на сорок лет.