Но надо успокоиться. Хоть кто-то должен сейчас трезво мыслить. Не он, это точно.

Глубокий вдох.

Медленный выдох.

Я повторила себе, что не стоит реветь. Внизу Луна и не надо устраивать истерик при ней.

Глубокий вдох.

Медленный выдох.

Луна стояла внизу у лестницы, прислушиваясь. Такая маленькая и испуганная.

— Всё хорошо. Он просто злится. Разработки… сильно пострадали, — я чмокнула дочь в щёку. — Вот что, мы останемся на ночь. Надо найти постельное бельё и комнаты.

— Что у него с лицом? Слева, возле глаза.

— Обжёгся. Руки ещё хуже выглядят.

— Может, смешать ему охлаждающую смесь?

— Эд из тебя что, аптекаря воспитывает? — я мягко усмехнулась и пожала плечами. — Не знаю. Постарайся лишний раз его не дёргать. Сходи лучше, прибери на кухне, ладно? Я займусь кроватями, а потом и Эдом.

Она кивнула. Мы разошлись в разные стороны. Я краем глаза заметила, как она подбирает листочки принесённые потоком воды со второго этажа. Тоже кривые и неравномерно-голубые от чернил.

Я опять поднялась наверх. Кровати были только в двух комнатах: в спальне Эда — не думаю, что там мне будут рады, и в комнате напротив — там ляжет Луна. Видимо пойду на диван в гостиной.

Постельное стоит поискать во второй слева комнате, где раньше была комната его брата.

Вскоре я отыскала подходящие вещи в комнате Карстена и отправилась в комнату с кроватью Луны.

Окно здесь выходило не на ту сторону, откуда дул ветер и уцелело.

Старая кровать Эда, чудом пережившая пожар, всё ещё была крепкой. Вряд ли хоть что-то смогло бы "убить" это монструозную конструкцию из дубовых брусьев.

Готовя дочери постель, я обдумывала ситуацию с одеждой для сна. Себе стащу рубашку Эда. Что найти Луне?

Что-то загромыхало в кабинете. На весь дом раздался отборный мат.

Я опять отправилась в комнату Карстена. В сундуках и коробках я видела какое-то тряпьё.

В коридоре что-то мелькнуло, но я не придала этому значения.

Так… вот какие-то вещи. Ночная сорочка. Женская. Чистая…

Чья?

Может, моя, забытая в юности? Даже не знаю. По размеру похоже. Точно я уже не узнаю, но…

— Я не слышу, что ты говоришь. Не надо мямлить, — раздраженный голос Эдмунда не предвещал хорошего, но ещё не мог называться криком.

Я поспешила в кабинет.

В дверях стояла Луна.

Эд сортировал на столе бумажки по ему одному известному признаку.

— Я принесла тебе мазь и листочки.

— Класс. Спасибо. А теперь, будь добра, займись кроватями вместе с матерью.

— Луна, — я отдала дочке ночную сорочку. — Иди ложись.

Она бросила на учителя короткий напуганный взгляд и удалилась.

— Не срывайся на ней, — негромко попросила я. — Я всё понимаю, но…

— Да засунь ты своё понимание знаешь куда?! У тебя, я гляжу, прям каждый день смысл жизни сгорает!

Я попыталась сохранить спокойствие, но две особо неприятные мысли не давали расслабиться. Первая: Эд на меня кричит. Эд никогда не кричит. Во всяком случае, не от злости и не на конкретного человека. Ему очень больно и плохо. По большей части из-за меня. Вторая: это слышит Луна. Для неё он в некоторой степени заменил Роланда.

После глубокого вдоха я заговорила самым вкрадчивым голосом, на который была способна, так я всегда боролась с капризами маленькой Луны:

— Эдмунд, тебе больно, я вижу, но «смысл жизни» не слишком ли громкая формулировка?

— Ну конечно! Я утрирую, — сарказм и крик. Убойная смесь, когда речь об Эде. — Что, по мне не видно?!

— Эд, ну, работа — это ведь не смысл жизни.

— Для тебя, может, и нет, а на моём надгробье напишут, что я был врачом, аптекарем и профессором по магическим болезням. Больше на нём ничего не напишут! Даже того, что вообще-то я маг, пусть и такой!

Эд развёл руками, намекая на крапиву, неумолимо заполняющую всю комнату и уже начавшую покрывать основания стен.

— Всё! Да, Пацифика, что поделать, я — это моя работа. Ничего больше! — речь стала дёрганной — с перебивками на смех.

Я знала, что Эд свернётся комочком в углу комнаты, когда устанет или успокоится и чем скорее это состояние наступит, тем лучше. Тогда он не откажется от чая, пледа, обработки травм, может быть, даже от объятий. Тогда с ним можно будет спокойно побеседовать и окончательно успокоить. Но не сейчас. Сейчас надо просто подвести его к этому состоянию.