— …для такого бездарного завершения жизненного пути, — Эдмунд хмыкнул.

Нет, всё будет хорошо. Он перепишет. Пересчитает. Перечитает. Он закончит.

Рука машинально сжала промокшую от вина ткань рубашки на том уровне, где в груди расположился источник.

Эд почувствовал, что теряет равновесие. Нога под «заморозкой» не обеспечивала устойчивость.

Вовремя осознав, что происходит, сумел упереться в стол и устоять.

Шатаясь и держась за шкаф на всякий случай, вернулся к дивану. Растянулся на полу.

Руки ныли. Острая боль заставила сжаться в комок. Нужно к врачу. Очень-очень, но уже поздно, а на улице всё ещё дождь.

Эдмунд осознал, что забывает дышать, когда кроме глаз и конечностей начало жечь лёгкие. Он резко вдохнул и снова сжался на полу. Полупарализованную сторону лица расчертила слеза.

Эд, медленно дыша, сумел разлепить веки. Полежав без движения, получил слабое облегчение.

Под диван занесло два листка и запоминающий артефакт.

Протянув трясущуюся руку, Эд вытянул предметы.

На первом листочке сохранилась система координат и местами даже график. На обратной стороне угадывались обрывки фраз вроде "прямая зависимость", "экспериментальные данные", "результаты умножения на коэффициент" и ряд матерных слов, сопровождающих мыслительный процесс создателя. На втором сохранилось пару строчек расчётов и два ругательства.

Бесполезный хлам, пригодный только на растопку камина.

— А откуда ты? — Эдмунд сел и активировал амулет.

Лиловое облачко энергии покинуло кристалл, формируя две человеческие фигуры и что-то плоское.

— А… понял.

Край стола, Эдмунд и Луна. Портрет не в полный рост. Изображение застыло и обрело цвет. На лице у девочки шоколадом были нарисованы кошачьи усы. У Эда — усы и борода. Изображение было сделано в октябре, когда они вдвоём готовили печенье. Вот и сама выпечка — рядом, на столе. С шоколадной крошкой.

Эдмунд усмехнулся. Расчёты уничтожены водой и пламенем, а эта конструкция из легкоплавкого металла не тронута ни одной из стихий.

Но Эд бы огорчился, если бы она пострадала. Амулет нравилась ему и занимал почётное место на углу рабочего стола.

Эдмунд сунул артефакт в карман и снова запрокинул голову, удобно оперев затылок о сидушку дивана.

Он устал. Болела голова.

Тонкая сияющая нить, соединяющая шар-светильник и источник дрогнула и оборвалась. «Маг с ограниченным функционалом» вопросительно посмотрел на шар. Тот расплывался облачком. Ничего поделать с этим Эд не мог — не было сил.

Закрыв глаза Эдмунд поймал себя на мысли, что стоило бы извиниться перед Луной и Пацификой — из-за расчётов его порядком занесло.

Рука снова легла на источник. Эд прислушался к нему. Внутри ощущалась энергия. Она послушно перемешалась к пальцам лёгким покалыванием. С ним всё в порядке.

А значит и всё остальное будет в порядке.

Маг прикрыл глаза.

…

100. Луна.

…

— Луна, вставай.

Мама несильно трясла моё плечо. Пришлось отрыть глаза.

— Не залёживайся сильно.

— Угу.

Она ушла. Я надела платье и выбралась из спальни. Сходила умыться и вышла на кухню.

Я почему-то была уверена, что встречу тут Эдмунда, но учителя не было. Впрочем, ничего странного — где это видано, что он вставал раньше меня.

— Садись есть. Уже почти девять, экзамен всего через два часа.

— Я думала, ты поднимешь меня раньше.

Села, за стол, подвинула к себе тарелку с омлетом. Мама варила кофе.

— Да, я тоже думала, но вчера поздно легли. И потом, надеялась, Эд вернётся к завтраку. Видимо нет.

— А где он? — я вдруг осознала, что на столе только две тарелки, а возле кастрюльки с кофе на столе две чашки.

— Не знаю. Куда-то ушёл. Думаю, ещё ночью.

Я уткнула взгляд в тарелку. Мама нервничала. Я почему-то вспомнила просмотр их воспоминаний. Особенно то, где после ссоры Эд исчез и не вернулся.

Я без аппетита поглядела в тарелку и наколола на вилку желтоватый комок омлета и отправила в рот. Не хотелось думать, что придётся идти на экзамен без Эдмунда. Да, с мамой, но… это не то.

Мама принесла кофе и села есть. Несмотря на бессонную ночь, она выглядела отлично — свежо и с лёгким неярким макияжем. Только при очень внимательном рассмотрении можно было понять, насколько плотный слой косметики под глазами маскирует тёмные круги.

— В худшем случае, он придёт сразу в академию, — предположила я. — Верно?