— Либо нас перехитрили, — крапива принесла ему бумажки, карандаш и пару книг. Эд сел за свой рабочий стол, достал несколько лекарств и начал раскладывать в одному ему известном порядке. — Значит, мне стоило всё отрицать.

— М-да… и мне.

— В общем, теперь она в курсе. Спросила, нравишься ли ты мне. Готов поспорить завтра докопается до тебя.

— Что ты ей ответил? — я перестала постукивать спицами. Поймала себя на мысли, что очень-очень хочу знать это.

— Что мы просто тепло общаемся по старой памяти, и что не стоит переживать, что я вдруг вторгнусь в вашу чисто женскую компанию.

— Это обидно.

С одной стороны Эд сказал всё правильно, но с другой неприятно осознавать, что человек, который едва не стал твоим мужем много лет назад, теперь даже не рассматривает возможность "вторгнуться в чисто женский коллектив". Возраст так сильно меня испортил? Или я так сильно его обидела?

— Разве? Почему?

— По факту, ты сейчас сказал, что я тебя не интересую. Учитывая, что в юности всё было не так, это звучит обидно. Я так плохо сохранилась?

— Не переживай, как минимум твой талант разводить драму на пустом месте всё ещё в прекрасном состоянии, — беззлобно усмехнулся Эд.

— Придурок, — я мягко улыбнулась, поглядев на Эда. Он и не думал обижаться на обзывательство. — Совсем не изменился.

Эдмунд потёр нос и сменил тему:

— У тебя обезболивающие ещё есть?

— Да. Полбанки.

— Хорошо. Тогда делать новую партию не буду.

Он погрузился в работу, а я сосредоточилась на рукоделии.

— И вообще, — в молчании мы провели меньше минуты, прежде чем Эд заговорил опять. — Должен напомнить, я, вообще-то, не многим моложе тебя. Помнишь, мы как-то считали, сколько у нас разница? Там получалось в районе шести часов, что ли.

— Шесть… — я задумалась. — Шесть часов, пять минут. Ты же в тридцать семь минут родился?

Эд потёр нос, вспоминая:

— Да. Четыре тридцать семь.

— Шесть и пять, — я кивнула, подтверждая свои же слова.

— Так что, не переживай, Цифи. Да, ты старая, но не для меня.

Глядя друг на друга, мы замолчали. До Эда почти сразу дошло, что его слова прозвучали как своеобразный флирт. Нормальные люди вряд ли заметили бы такой посыл в его словах, но мне не впервой.

«Ты с недостатками, но мне так даже больше нравится» и в юности было типичной для Эда формулировкой комплимента. Первые разы услышав о себе подобное я хотела его треснуть, но со временем поняла, что это говорится не со зла, а просто из неспособности преподнести эти же слова более в тактичной форме.

— Я имел в виду «с моей точки зрения», — заверил меня Эд. — Не подумай ничего такого.

— С таким уровнем построения мыслей, я не удивлена, что ты до сих пор не женат, — расплываясь в улыбке, я потянула нитку из клубка.

Снова взявшись за вязание, закинула ноги на диван — опять ныла спина, но не так, чтоб опять принимать лекарства. Принятое в прошлый раз ещё толком не подействовало.

— И почему лекарства, прописанные мне в больнице, действовали не так хорошо как твои? Не поверю, что ты разработал и опубликовал метод лечения, но без подходящего обезболивающего для реабилитации.

— Просто для каждого человека нужно подбирать дозировки разных препаратов согласно особенностям организма и истории болезни. В больницах часто дают лекарства по общим стандартам. А сейчас у тебя личный рецепт.

— Вот как… в таком случае спасибо.

— Фигня, — Эд натирал чем-то листок бумаги с какими-то цветными пятнами. — А ещё, что не маловажно, я стараюсь минимизировать нарушения режима.

— Эдмунд, — я закатила глаза. — Я бы поняла твоё недовольство, будь ты примерным больным в своё время, но ты же был хуже меня!

— А думаешь приятно быть горизонтальным недееспособным куском мяса? Ты мне вообще ничего делать не давала!

— А ты? Ты сейчас ведёшь себя лучше?

— Уж по крайней мере я не заталкиваю в тебя то, от чего тебя наизнанку выворачивает.

Ответ застрял у меня в горле. Он говорит про тот самый суп, из-за которого мы поссорились.

От внезапного укола вины защипало в носу. Я отвернулась, тихо пробормотав:

— Я не хотела тебя мучить. Прости.

Эдмунд молчал. Сидя к нему спиной и быстро перебирая спицами, я не видела его лица и с трудом представляла, о чём он думает.

— Скажи мне, Цифи, ты это серьёзно сейчас?

— Смотря о чём ты, — я не отвела взгляда от вязания.

— Ты действительно пытаешься передо мной извиниться? После того как выхаживала, терпела мои истерики, и всего раз сорвалась и высказала всё, что думала.

Мне всё же пришлось поднять глаза на бывшего жениха, просто чтобы убедиться, что он задаёт этот вопрос серьёзно. Да. Эд смотрел на меня, стараясь выразить взглядом правильный ответ. Но с его вариантом я не могла согласиться.