Но тут внутри рюкзака Женя заметила тетрадь в чёрной обложке. Раньше она её точно не видела.

– Посвети-ка мне, – попросила она у Данилы. Сотник подставил фонарь, она раскрыла тетрадь и на пожелтелых страницах увидела исписанные мелкими рунами строки и карандашные зарисовки, но ничего прочитать не смогла, хотя руны всебожцев знала отлично.

– Это что у тебя? – осторожно спросил Данила.

– Это? Подарок, кажется… – рассеяно ответила Женя, закрыла тетрадь и спрятала её в рюкзаке между книг. – Ну всё, собираемся. Переночуем сегодня в селе, а утром в дорогу. Отец меня, верно, заждался. Да и вам, знаю, хочется поскорее назад в Монастырь.

*************

На Слободу опустилась ночь. В тёмное время, несмотря на весну, холода возвращались и улицы быстро пустели. Дымы из печных труб подпёрли низкое небо, по грязи и снегу тянулись жёлтые полосы света от узких окон. Только редкие патрули ратников в поздний час проходили возле заборов. Дарья старалась не попадаться им на глаза и сжимала в руках цветастый матерчатый мешок.

Самый страшный дом в Слободе давно позабросили – нехорошее место, никто в нём не жил с той самой ночи, как в нём вырезали семью. Но для Дашуткиных дел пустой дом подходил лучше многих. Полуночные гадания в мёртвом тепле обещали стать самыми откровенными за год.

Вдруг Дашутка встревожилась и остановилась посреди улицы. Вокруг ни души, лишь собаки подвывают в хозяйских дворах. Но что-то не даёт ступить, велит уйти с освещённого места. За спиной почудилась тень – высокая, на костлявых ногах. Ночное чудовище скалило гнилые клыки и щурилось на Дашутку больными глазами.

– Нет тебя, сгинь, нечистая сила! – зажмурилась Дарья. Сердце бешено заколотилось, но, когда она открыла глаза, зверь исчез, оставив лишь смутные страхи. Он часто бегал за ней по пятам. Три года назад вынырнул из кошмаров и преследовал Дарью, но видеть чудовище могла только она. Ни разу ей не подумалось рассказать об этом отцу или пожаловаться сестре. Женя наверняка не поверит, заставит принять лекарства, а Тамара побледнеет от ужаса и в церковь потащит, молиться. Но даже к чудовищу из кошмаров можно привыкнуть. В конце концов вреда он не причиняет, а на Дашутку в общине и так косо смотрят.

Заброшенный дом в слободе стоял незапертым и без света. За косой оградой раскинул мёртвые ветви погибший в холодах ясень. Наступало время гаданий, подруги Дашутки должны скоро прийти.

В тепло она вошла первой, но перед тем как зажечь принесённые с собой свечи, поплотнее занавесила окна. Огонёк на маленьком фитильке затрещал и по углам брызнули тени. Нельзя растапливать печь, дым из трубы мог встревожить соседей, и Дашутка не снимала верхней одежды. Она как раз заканчивала последние приготовления, когда в дверь постучали, она поспешила открыть. На ветхом крыльце ждали разрумянившиеся от ночного мороза подруги.

– Заходите, – указала им Дарья на залитую янтарным свечным светом комнату.

Подружки, тихо переговариваясь и осторожно шутя в предвкушении таинства, забежали в тепло. Когда Дарья впервые предложила погадать в мёртвом доме, мало кто согласился. Пришлось уговаривать их, что в таком месте гадания выйдут яснее и правдивее прочих.

Монастырь живёт по уставу, но у каждой молодой девушки сердце томится за кого она выйдет и не мечтает ли о ней кто-нибудь, и не случится ли в судьбе неожиданного поворота или беды?

– Фотиния не с вами? – вдруг заметила Дарья.

Подруги переглянулись и покачали головами. Главная соперница Дарьи на ночные гадания не пришла, хотя обещала. Она досадливо поджала губы, хотя даже сама не знала, зачем ей глядеть в бесстыжие глаза Фотинии. Может быть хотелось сказать ей колкое слово, или же намекнуть, что не только она любит Илью? Сладилось у неё, сваты к осеннему спасу придут – сука. О-о, какое нехорошее, грубое слово! Дашутка и не подумала, оно само собой вырвалось из души чужим голосом.

– Принесли? – отвлеклась она.

Каждая из подруг вытащила по кольцу и показала Дашутке. Все кольца разные, от медного до золотого. Сама Дарья сняла с пальца серебряный перстень с янтарным камушком.

– Ну, вот и славно. Только чур вместе держаться и никуда по одной не ходить! В тепле много чего затаилось и шепчется. Слышите? Парень молодой плачет, рядом с ним мать в сенях причитает.

Подруги вытаращились на Дарью и забормотали промеж собой: никто не слышал в пустом доме ни звука. Довольная улыбка расплылась по лицу Дарьи, ей нравился страх подруг, она подозвала всех к столу.

– Садитесь скорее, а то заметит кто-нибудь нашу свечку – разгонит!

Подружки торопливо расселись на подставленных ящиках и чурбаках. Чтобы развеять остатки волнения, они спешно пересказывали друг другу Монастырские сплетни. Очень скоро разговоры свелись к тайным чувствам. То ли одиночество тепла побуждало их откровенничать, то ли таинство, которым они собирались заняться.

«Гадалке у судьбы и спрашивать ничего и не нужно. Человек сам о себе всё расскажет», – вспомнила Дарья слова наставницы.