– Дашутка, вот ты где! – догнали её подружки и дёрнули за рукав. – Ты назад воротись, там помочь надо. Ты же из лазаретских. Сёмушке руку обожгло! Вся кисть покраснела, волдырями пошла, словно в кипяток сунул!

– Да как же так вышло? – Дашутка с трудом отвлеклась от Ильи, успевшего скрыться в толпе. – Снег приложите, чтобы холод…

– Так в том то и дело, он снега боится! Кричит, мол в снежной куче что-то горячее закопано! Он снежок лепить, а тот возьми и в руке у него вскипятись! Представляешь, чё мелет? А руку-то обожгло! Ты иди скорей, помочь надо!

*************

Воронью Гору настоящей «горой» и не назвать, скорее, поросший кривыми сосёнками холм. Из-за каменистой земли сосны торчат порознь и вразнобой, где придётся. Нижние ветви – сухие и чалые, стволы гнутые, словно им ещё молодыми ростками приходилось пробиваться между камней. Весь остальной склон зарос рыжим кустарником с набухшими почками. Листьям распускаться ещё слишком рано, в ложбинах до сих пор белел снег, но весна подгоняла природу.

На кривых сосёнках на Вороньей Горе расселись чёрные птицы. Почему им нравилось здесь – не знали даже местные жители. Может быть из-за мышей на горе, ещё одной великой напасти, расплодившейся в изобилии?

На вершину вело множество троп, хотя не все из них по весенней распутице годились к подъёму. Ноги ратников разъезжались в плотной грязи. Данила шёл рядом и придерживал Женю за руку, попутно приглядывая за окрестностями.

Десяток вооружённых, особенно доверенных ратников, высматривали всякое шевеление наверху. На горе гудел ветер. Троих бойцов Данила отправил вперёд, на разведку вершины. Ратники рядом с Женей тихо переговаривались и кивали на кучу камней, за которой могла притаиться засада. Шатуны им не противники, но они могли хорошо закрепиться за Зиму.

Вскоре христиане добрались до места, где упал самолёт. Деревья тут почти не росли, земля горелая, верхушки сосен обломаны. Даже спустя сорок Зим прогоревшее ядовитое топливо не давало прорасти ничему, кроме красно-бурой травы.

Женя расстегнула рюкзак, вынула оттуда пробирку и начала собрать пинцетом стебельки и листочки растений.

– С каждой травиной теперь будешь возиться? – проворчал рядом Данила. Не очень-то ему нравилось торчать посреди голого склона.

– Растения многое о жизни могут поведать, если с божьего позволения их изучать, – отозвалась Женя. – Сок в травах и деревьях меняется, леса вырастают гигантскими. Сборы лекарственные стали опасными, а иные и вовсе порождают видения. Есть и такие травы, каких оседлые прежде не видывали. Многие вымерзли в Долгих Зимах, но с Оттепелью появились опять. Должно быть, причина в снеге или дожде, выпадающих из-под хмари. Чем ближе Долгое Лето, тем чутче надо бы изучать лес. Может и так случится: растения захватят всё принадлежащее людям. Сейчас леса сдержаны холодами, но, когда Долгое Лето настанет, они разрастутся с невиданной силой.

– Я больше других людей опасаюсь, – проворчал сотник, оглядываясь, как по склону к ним спускаются ратники. Женя закрыла пробирку и убрала собранные травы в рюкзак. Ратники подошли к ним и вместе с Женей поднялись дальше по склону.

В сотне метров лежал остов от двигателя. Мелкие патрубки оплетали его и уходили вглубь бочкообразной основы. Створки сопл отломились, жерло сплющилось от удара о землю. Но двигатель оказался так тяжел, что, хоть местные и пытались стащить его вниз – не смогли. Об этом подсказывали обрывки верёвок и подложенные снизу брёвна, и старая борозда поверху склона.

– Кажется, и правда самолёт, – смотрела на двигатель Женя. – Надо поискать фюзеляж.

– Ага, найдёшь его, держи карман шире! – ухмыльнулся Данила. – Что полегче селяне в общину стащили. Даже то, что в землю ушло, выкопали и спёрли. Что по земле разметало – в первый черёд схватили.

– Отыщем, с божьей помощью, – отряхнула Женя руки от ржавчины. В пустошах ей не однажды встречались рухнувшие летающие корабли, но они летали на автопилоте. Неповоротливые и громоздкие, скайрены сплошь нашпиговывались аппаратурой, как применять которую сегодня не помнили и разбирали на металлолом. На горе Женя впервые увидела обломки управляемой машины. Любая весточка о судьбе пилота могла прояснить многое.

– Нам нужна хотя бы одна деталь с заводским номером, может быть какая-то личная вещь, – оглядывалась по сторонам Женя.

– Если бы такое нашли, старейшина бы первый тебе принёс, если простишь ему с долга пару алтынов, – чесал под глазом Данила. От примятой ботинками рыжей травы поднялся едкий запах гнилого железа и защипало в носу.

Хмарь над горой загустела и заклубилась, того и гляди сыпанёт следующий ледяной дождь. Усталые ратники мечтали спуститься в село, ничего не искать и скорее уехать в Обитель. С вершины горы призывно свистнули: головной дозор подзывал к себе остальных. Женя оставила двигатель и поднялась вместе со всеми ещё выше по склону.

На горе среди серых камней чернела пещера. Вход украшен алым узором из треугольников, отпечатков ладоней и рисунков безносых лиц. Женя заглянула внутрь, но никого не увидела, только сухую траву и скомканные грязные шкуры. Данила подцепил одну сапогом, мех оказался невыделанным, с двумя рваными дырами для рук, и отшвырнул шкуру. Изнутри высыпались мелкие кусочки металла. Женя нагнулась поближе, чтобы рассмотреть бляшки в форме ушей, рук и ног, и других частей тела.

– Какие странные. Для чего они? – разглядывала Женя бляшки. Данила только плечами пожал. Он наделся, что вонючую шкуру она трогать не станет. К дикарской одежде Женя не прикоснулась, но скинула на травяной пол рюкзак и начала собирать бляшки в коробочку.