Шрифт:
– Данила, Женька, сюда – поглядите! Здесь харя какая-то! – окликнул их кто-то из ратников с другого места вершины. Позабыв о находке, Женя встала и вышла наружу. Чуть дальше от входа стоял врытый в землю обломок сосны. Кору с него начисто ободрали, наверху вырезан грубый человеческий лик. Охранники глядели на старика с пустыми глазами, обмотанного сверху-донизу ожерельями из таких же бляшек, какие Женя отыскала в пещере. Кроме них идола украшали осколки стекла и разноцветной пластмассы, из-за чего он сверкал даже под тусклым солнечным светом, а в зареве от ночного костра должно быть и вовсе переливался, как ёлка на рождество. Отблески света оживляли не только самого идола, но и вытоптанную вокруг площадку. На соседних валунах расселась целая стая любопытных ворон. На обломанной голове идола расправил крылья особенно крупный ворон.
– Не больше года назад воткнули – по дереву видно, не потемнело ещё без коры, – обошёл идола сотник. Данила подобрал камень и запустил им в большущего ворона. Птица с обиженным карканьем поднялась, и вся стая взлетела с оглушительным граем.
– Экая стерва, беду пророчит... – проводил стаю взглядом Данила. – На местных здесь не греши. Да и каким разбойникам идол ставить сдалося?
– Если не шатуны его ставили, кто ж тогда? – переговаривались ратники друг с другом.
– Или в пещере тёмные какие людишки скрывалися?
– Да, караван наш увидели и умотали подобру-поздорову. А раз умотали – за ними дело нечистое.
– Не к добру это всё, братцы, ой не к добру!
– Идолище поганое! Как только язычники таким кланяются? У него и глаз нет.
– Надо его снести, – подвела итог Женя. – Берите верёвки, привяжите за макушку и свалите на землю. Кумирам на земле христианской не место.
Верёвки нашлись, как же без них на гору подниматься? Под карканье воронья, ратники опутали истукана, выстроились по бокам и по команде Данилы взялись тянуть.
– И раз! И два!.. Дружно!
– Не накликать бы на оседлых беды, если мы божка здешнего тронем, – говорил сотник.
– И раз! И два!.. Дружно!
– Кто-то ведь это тёмное страхомордище тут поставил, но в общину с горы не спускался. Как увидят, что их капище разорили, так пойдут людям мстить.
– И раз! И два!.. Дружно!
Идол качался, скрипел, терял бусы и бляшки, но только слегка накренился в промёрзшей земле. Верёвки натянулись струной. Ратники с мрачным упорством тащили безглазого старика вниз.
– Община под охраной Монастыря. Кто её тронет, тот против Бога пойдёт, – ответила Женя. – И никаких язычников на нашей крещённой земле не будет. Кто начнёт всебожие у нас проповедовать, того мы изловим, накажем и обратно в Поднебесье отправим.
Вдруг под идолом что-то треснуло, столб покачнулся и накренился вслед за верёвками. Ратники едва успели отойти в сторону. Идол упал и покатился по склону горы, ударился боком о камень и застыл лицом вниз.
– Отвяжите верёвки, – велела Женя. – Отцу Никону нужно сказать, чтобы поставили путевой крест и освятили вершину. Пусть знают, что эта земля христиан и нас Бог защищает.
Она повернулась к пещере и вдруг обмерла: у входа стоял человек в металлической маске с двумя пробоинами для глаз и красными рисунками вокруг носа и рта. Голые руки дикаря прижимали к лохматой шкуре её рюкзак, забытый внутри пещеры.
– Стой… – обронила она, видя, как дикарь медленно отступает в пещеру.
– Стой! – во весь голос вскрикнула Женя и бросилась за дикарём. Данила оглянулся на крик и побежал следом. Ратники как раз отвязывали верёвки, но схватились за оружие и поспешили за ними.
Дикарь успел заскочить вглубь пещеры. Женя забежала за ним и заметила, как он протискивается в трещину в стене, через которую, видимо, и пробрался. Недолго думая, она полезла следом.
– Женька, стой, куда! – эхом долетел крик Данилы. Женя выбралась в галерею природных пещер. Каменные тоннели вели в глубину Вороньей Горы. Впереди мелькнула гибкая тень. Женя вытащила из кобуры пистолет с подствольным фонариком. Узкий луч света запрыгал по сухой траве на полу. Чем дальше она отбегала от входа, тем тяжелее и удушливее воняло травой и падалью. В пещерах оказалось тепло, словно что-то подогревало воздух. Под ногами мелькнул мелкий зверёк. Женя успела заметить голый хвост и серую крысиную спину и вздрогнула.
Дикарь знал тоннели и обязательно сбежит с рюкзаком, если ждать остальных, разве что в темноте без фонарика он споткнётся и остановится. И Женя бежала, не слушая криков Данилы, ведь в конце концов не заметила у дикаря никакого оружия.
Луч фонаря блестел на покрытых сыростью стенах. В свитере и бронежилете она порядком вспотела. Спуск разделился, пришлось пойти наугад. Жене казалось, она успела заметить куда юркнул дикарь.
В луче фонаря промелькнула лохматая шуба. Женя больше не окликала. Стук ботинок глушила гнилая трава и тесные стены. Больше всего Женя боялась провалиться в трещину или что из-за поворота на неё нападут дикари. Вдруг до слуха долетело журчание. Она удивилась, оказывается в горе есть источник, и пошла на звук воды.