Парней подзадоривал трудник со светлыми курчавыми волосами. Как только Дашутка его увидела, улыбка исчезал с её лица.

– Илюша… – прошептала она и мигом спрыгнула с подоконника, подхватила платок и пальто и бегом спустилась по лестнице. Обжигающий воздух, смех, шутливая перебранка, свет вечернего солнца – всё разом поразило её за дверью. Подтаявший снег искрится, воздух звенит от капели, под ботинками хрустит непрочный ледок, летящие в небе снежки оставляют весёлые брызги.

– Дашутка, к нам! Давай к нам! Помогай скорее, Дашутка! – закликали подруги, Фотиния задорно махала рукой. Платок у неё сполз на затылок, открыл толстую русую косу. Круглолицая и весёлая, Фотиния была главной целью Ильи. Его снежки летели только в неё, но никому до этого дела не было, разе что Дарье. Но даже небольшая обида померкла, как только Дашутка взялась за игру.

Пальцы загребли снег, крупные зёрна льда оцарапали кожу. Первый снежок никуда не попал, только чавкнул по укрытию парней. Рядом взвизгнула и рассмеялась Фотиния – снежок угодил ей точно в волосы.

– А гляди ж ты, Илья в тебя метит! Так и метит! – воскликнула одна из подружек.

– Сегодня снежки бросает, а завтра сватов пришлёт! – со смехом отвечала Фотиния.

Дарья не долепила снежок и остолбенела.

– Каких сватов? Шутишь?!

– Чего же шутить? – блеснула глазами Фотиния. – Все уж и так знают, одна ты всё прослушала, никогда тебя рядом нет. Этим летом, ближе к осеннему спасу, Илья меня точно сосватает!

– А как же... – начала было Дарья, но совсем растерялась. Улыбка Фотинии и чужое веселье встали ей поперёк горла. Пока она топталась на месте и не укрывалась за кучей, в неё метко попали. Снежок угодил точно в скулу и оглушил, кожу на щеке оцарапало талым льдом. Что обычному человеку потеха – ей одна мука. Дарья спрятала лицо в ладони и отвернулась. К холодной воде на щеках прибавились тёплые слёзы.

– Больно. Мне больно, – шептала она, в голове крутились мысли о сватовстве Ильи и Фотинии. Как же так. Как же так!

Над оружейными мастерскими поднялся грай. Вороны слетелись на крыши цехов и беспокойно перескакивали с места на место.

«Кто сделал? Кто?!», – негодующе оглянулась Дашутка. Ей почудилось, что среди румяных от шутливой схватки парней мечется за снежной кучей четвероногая тень и указывает, припадает на брюхо, скалится на одного человека. Парень этот вовсе не видел Дашутку, бросал в кого Бог пошлёт, но больно он сделал именно ей.

Парень вскрикнул и схватился за руку. Друзья не сразу заметили, что случилось, игра шла своим чередом. Лишь когда он согнулся на куче, к нему наконец подбежали. Игра прекратилась, вокруг загалдели встревоженные голоса.

– Да что там у них? – Фотиния поправила платок на голове и вышла к парням, следом за ней засеменили подруги. На полпути её перехватил сам Илья. Фотиния долго стоять с ним не стала, чтобы не мозолить глаза соседям. Разведала, что стряслось и не спеша повернулась в монастырскую Слободу.

– Фотичка! – окликнул Илья и поспешил следом. Он сунул в карман куртки свои рукавицы, но не заметил, как одна из них выпала. Дашутка подбежала и подобрала, и заторопилась за ним. Народ к вечеру повалил из мастерских, дороги к Слободе заполнили уставшие трудники, мужчины и женщины.

– Илюшенька, а что случилось? – едва поспевала Дашутка.

– Да ерунда какая-то, – отмахнулся он, не спуская с Фотинии глаз. – Есть один мастак выделываться, лишь бы пожалели, заметили. Снегом, говорит, обожгло – представляешь? Вот брехун!

– Ага. Ты в воскресенье работаешь? На вечерне тебя не видала.

– Работаю, – коротко кивнул Илья и зашагал пуще. Он протискивался через народ, но за Фотинией не поспевал.

– Ага. Твоя мама в лазарете лекарство от головы попросила, так я принесу. Сама зайду к вам и принесу, прямо к вам, домой принесу, – спутанно плела Дарья.

– Ну так приноси, спаси тебя Бог. Только про это с матерью!

– Ага. Ты когда дома будешь?

– Да чего ты пристала! – повернулся Илья. Он разозлился, потому что потерял из виду платок Фотинии.

– Я… да мне… – испуганно залепетала Дашутка, стискивая позабытую рукавицу. Если в Обители она чего-то пугалась, то сразу вспоминала отца. – Отче спрашивал... как работаешь… вот и… велел про тебя узнать.

– Так и велел? – Илья строже свёл брови. Дашутка искренне закивала. – Тогда передай, что со дня на день сделаю, никому не рассказывал и, как уговаривались, всё закончу.

– Передам-передам! Так я приду к тебе, домой, как-нибудь?

– Слышала же, занят я! К срокам работаю! Ай, да ну тебя!

Илья отмахнулся и ушёл, Дашутка так и осталась стоять с рукавичкой в руках, глядя вслед труднику.

Вот так, даже толком и не поговорили, не посмотрел на неё и не выслушал. В позапрошлом году, когда Дашутка выздоровела и смогла выйти из дома, она сразу заметила этого красивого златовласого парня. Пальцы переминали словно не рукавичку, а свои собственные переживания.