– Как же ты хочешь заставить Навь слушать щенка? – Сивер не верил, что Яр сможет управиться даже с собственной стаей, не то что со всеми Навьими племенами.

– Судьба его скрыта в чертогах Мокоши. Прозреть будущее Яра я не могу, – глаза Влады на секунду встревожились. Страх за каждое дыхание сына боролся в ней с долгом направить его по собственному пути. Она вспомнила, как страдала её родная мать перед её давней дорогой. – Но со мной Яр возвеличится, я соберу под его руку всю Навь. Жизни на это не пожалею, по-иному – никак. Наше время уходит, Сивер…

Он нахмурился, хотел переспросить, о чём она таком говорит, но вдруг его изнутри окатило холодом. Он тряхнул головой, попытался собраться. Влада заметила, как он покачнулся, и вернулась с кувшином, из которого наполнила чашу.

– Однажды и мне душу ополовинили, – сказала она, отдавая кувшин в ослабевшие руки Сивера. – Только мне ведомо, какая это пытка для подземных Волков.

Сивер не удержал кувшина, и тот с глухим грохотом разбился о дощатый пол. Вместе с водой изнутри хлынули серебряные монеты. Он повалился на четвереньки, хватая ртом воздух. Волчий Дух вытеснила пустота, живот скрутило от холода страшнее моровой ночи. Сколько бы он не резал язык о клыки, сколько бы не пил свою кровь, Зверь не возвращался. В душе зияла чёрная рана. Дар Нави, полученный по праву рождения, исчез.

Сивер распахнул рот и вытаращил глаза.

– Лучше сгинуть!

Влада пристально наблюдала, как слабеет её лучший охотник. Сколько раз он рисковал жизнью ради неё, сколько раз пускался в набеги и заслужил славу для племени. Но он не поверил в ту силу, которой она подчинит племена чужаков: и охотников, и ведуний.

– Вот зачем нужен человечий металл, вот зачем ты грабишь их дома и конвои, – наклонилась она. – Ежели инородцы дерзнут бросить мне вызов, я отниму их звериные души и оставлю одну, слабую, человечью, никчёмную. Как тебе? Больно? Страдаешь? Что бы ты отдал за Волка?

– Старая Мать-Волчица никогда бы так не поступила! – крикнул в отчаянье Сивер. Влада вспомнила строгий взгляд матери и отстранилась.

– Она умерла. Теперь род веду я. Зимним Волкам не пристало корячиться – подымайся! Подле себя желаю видеть только сильного мужа. От глотка воды с серебром Волчий Дух не отступит.

Сивер ощутил, как к нему возвращаются силы. Влада собрала с пола монеты. Деньги ещё пригодятся для бесцветного и безвкусного, но очень опасного для двоедушцев настоя.

– Если Железные Кузнецы не обманут, то Яр о многом с Незрячим договорится, – подошла Влада к коробу и ссыпала назад серебро. – Но, если моего сына убьют, как сделали то с Безымянным, я их род до последнего щенка вырежу.

Она поглядела на своды норы, словно учуяла что-то с поверхности, пусть над ней непроглядная толща земли и жилые межени.

– Скоро лето. Когда снег сойдёт, мы направим судьбу Зимнего Волка. Только бы Яра от Правды не своротили. Молод он, кровь играет, пылает душа, молчит ум. Как и у меня в его Зимы.

*************

Дашутка сидела ровно и старалась держать плечи расправленными, как того любила Марина. Ночная гостья стояла позади табурета и расчёсывала её распущенные волосы. Минула полночь. Дарья давно опоздала ко времени, когда обещала Тамаре вернуться домой. Впрочем, она ни о чём не жалела и обо всём позабыла. Ничего важнее визита наставницы для неё просто не было.

Марина расчёсывала ей волосы и тихо запела.

Почему ж ты мне не встретилась,Юная, нежная,В те года мои далёкие,В те года вешние?..

– Красивая песня, Мариночка, – обронила Дарья, опустив глаза. Наставница за её спиной улыбнулась.

– Тебе нравится? Я тоже очень люблю её, хотя песня мужская. В ней тоска об утраченном, когда всё лучшее уже позади, но неожиданно снова встречается чудо.

– Мне тоже случалось так тосковать, – кивнула Дашутка. – Я о маме тоскую. Даже дня мы с ней рядышком не прожили, она скончалась при родах. Порой так её не хватает! Стрясётся у меня какая беда, так я зову её, плачу, так хочется родной голос услышать, да только слышатся голоса всё чужие.

– Знаю, мне Тамара рассказывала. Тяжело расти без родителей, ни совета тебе, ни тепла от близкой души.

– У меня есть ты, Мариночка… – Дашутка робко коснулась пальцев наставницы на плече. – Ты многому меня научила. Рядом с тобой всегда светло, будто солнышко из-за хмари вышло.

– Солнышко, говоришь? А всё-таки ты чудесная! – Марина погладила Дарью по голове. Дашутка уловила пряный аромат от её одежды, так пахла только наставница – и приятно, и резко. Очень скоро Марина завела новый куплет, ещё лучше прежнего.