Так и не сказав ни слова, Магнус кивнул и вышел из кабинета.

Шок прошел только когда обрадованная новостями Третья бросилась к нему на шею – и на смену ему пришло куда более приятное ощущение. Впрочем, оно в очередной раз осталось неудовлетворенным – она рассматривала его только и исключительно как друга и все его попытки изменить это разбивались о толстую стену.

Они отпраздновали свой успех бутылкой виски – и это был последний вечер, который они смогли посвятить сами себе.

Нормативы и собеседование прошли в одно мгновение ока – и начались она. Подготовка.

Подготовка выматывала из него не то, что все силы – всю душу. После дня, проведенного на полигоне, Магнуса хватало только на то, чтобы кое-как доползти до своей кровати и за секунду отключиться до самого утра. А утром все повторялось по новой.

Никаких размышлений, никаких загонов. Сил не оставалось не только на то, чтобы о чем-то подумать, но даже чтобы подумать о том, чтобы о чем-то подумать.

И только слабый червячок сомнений периодически грыз его, напоминая о том, что подготовка, даже интенсивная, не должна была быть столь выматывающей. Их же гоняли так, словно времени было в обрез и их нужно было как можно скорее натаскать для… Чего-то.

Чего-то, про что им никто до сих пор ни слова не сказал.

В те редкие моменты, когда их все-таки отпускали с полигона, интенсивная физическая нагрузка сменялась не менее интенсивной умственной. Набранных из разных отделов Фонда, с разным образованием и разными уровнями допуска, их всех нужно было дотянуть до одного уровня – и Магнусу казалось, что даже если его сердце и выдержит физическую часть подготовки, то мозг точно лопнет от количества информации, которую в него ускоренно запихивали.

Третья справлялась со всем гораздо лучше, чем он, гораздо лучше, чем все они – старая, уже пройденная муштровка, пусть и для другой опергруппы давала о себе знать, но даже ей порой приходилось нелегко от интенсивности. Она могла об этом не говорить, но Магнус все видел по ее глазам.

К концу третьей недели подготовки из радостей в жизни осталась только одна. Еще одна неделя, и все закончится. Еще одна неделя – и никакого больше полигона, только полевая работа.

Ради этого стоило потерпеть. Ради этого – и ради того, чтобы больше никогда не сидеть на жопе бездумно таращась в экраны системы видеонаблюдения, пока мимо тебя проплывает жизнь.

Последняя тренировка, - финальная отработка действий в замкнутом пространстве с нестабильной внутренней топологией, - и они, потные, раскрасневшиеся и вымотанные, вернулись по своим квартирам уже не личинками, а полноценными оперативниками.

Новенькая с иголочки форма висела в шкафу и дожидалась своего часа.

И уже на следующий день этот час наконец-то наступил.

– Сбор наверху? – Ивонн, которая должна была вот-вот стать их командиром, недоверчиво щурилась, глядя в экран своего телефона, - Что они задумали?

Магнус пожал плечами:

– Может быть, хотят устроить барбекю по такому поводу?

Третья, что стояла сбоку от него, прыснула в кулак:

– Тогда я пошла за мясом и решетками, подождите, сейчас вернусь.

Но Ивонн шутку не оценила:

– Стоять, - рявкнула она, стоило Третьей в шутку изобразить, что она уходит, - Что вы тут за балаган устроили?

Магнус и Третья переглянулись. Иногда реакции Ивонн были слишком резкими, а словосочетание “чувство юмора”, казалось, было и вовсе ей незнакомо, что роднило ее с Кларком.

– Да ладно тебе, - Магнус мягко улыбнулся, - Просто шутка.

Ивонн нахмурилась еще сильнее, перед тем как выдохнуть и махнуть рукой:

– Давайте. Надевайте шлемы и маски – и за мной.

Теперь уже пришла очередь Магнуса грустно и протяжно вздыхать. Отмена секретности отменой секретности, а пересматривать инструкции для оперативного состава никто не собирался – и при исполнении они обязаны были постоянно таскать тяжелые и неудобные шлемы. Невольно закрадывались мысли, что бродившие среди сотрудников Фонда легенды про дикую смертность оперативников были не такими уж и легендами, а так начальство просто прятало ото всех постоянно сменяющиеся лица, чтобы не вызывать паники.

Свежий уличный воздух ударил в ноздри даже через фильтр шлема, вызывая ни с чем несравнимое чувство. Как будто он только что вышел из тюрьмы после длинного срока и первый раз за долгие годы вдохнул воздух свободы.

– Я, знаешь, одного не пойму, - шепотом сказал Магнус Третьей, - Зачем мы постоянно сидим в этой норе?

– Безопасность? – искаженный фильтром маски голос Третьей звучал непривычно.

– Раньше, может быть, - хмыкнул Магнус, - Национальный парк, куча туристов, немудрено спалиться по полной. А сейчас-то чего?