В момент эта цель стала самой важной в жизни – и больше ничего не имело значения, кроме нее…

И немого вопроса.

Что это было?

[1] Отец Квинта Лабиена, который на Востоке безобразничает. Погиб в битве при Мунде в 45 г. до н.э.

Этот сон был самым странным, что Агриппа видел за всю свою жизнь. Длинный и причудливый – наутро он оставил странное послевкусие и ощущение, как будто прошла не ночь, а несколько месяцев как минимум.

Избавиться от ощущения, что сон перепутался с явью не выходило. Даже когда он, полностью проснувшись и позавтракав, добрался до разогретого беспощадным южным солнцем атрия дома Помпея, настойчивое чувство, что сейчас он моргнет – и проснется посреди празднования их победы в Риме, никуда не делось.

– Агриппа? – сонный Помпей вышел из сада и, смачно зевнув, потянулся, - Ты зачем пришел в такую рань? Что-то случилось?

Агриппа неопределенно хмыкнул:

– Ты же не забыл, что мы сегодня начинаем переброску войск в Мессану?

Странный сон умудрился затмить даже эту, такую важную, мысль – и он сам далеко не сразу вспомнил, что ему нужно в штаб.

– Не, - Помпей упал на кресло и подозвал к себе раба.

Несколько слов и несколько минут – и перед ними образовался легкий утренний перекус.

– Ты уверен? – хитро прищурился Агриппа, - Нам выходить через два часа, а ты спишь.

– Да… - Помпей махнул рукой, - Эгнаций под утро разбудил с докладом. Он разобрался с Лепидом, нам больше ничего не угрожает. В последний момент успел, представь себе. Лепид уже собирался бежать из города.

Агриппа не разделял его расслабленного веселья:

– Везунчик ты, Магн.

– Да ладно тебе иронизировать! – Помпей легкомысленно махнул рукой, - Все будет супер, гарантирую. Мне сегодня такой вещий сон приснился, м-м-м.

– Вещий сон? – Агриппа вздернул бровь.

– Ага, - с набитым ртом кивнул Помпей, - Я даже не знаю, как это описать. Я, как будто, увидел всю войну. Проснулся – долго не мог понять, где я, что я и почему я не еду по Риму в одеждах триумфатора.

– Погоди-погоди, - Агриппа выставил вперед руки, словно пытаясь отгородиться. С каждым мгновением происходящее нравилось ему все меньше и меньше, - Что именно тебе приснилось?

– Я же говорю, вся война! – воскликнул Помпей, - От начала и до конца. Но это не важно. Важно то, что мы победили, Агриппа! Мы победим. Это знак богов, говорю тебе. К гарпиям все сомнения, к гарпиям Скрибония с его неопределенностью, к гарпиям этого придурка, Красса-младшего и его дурацкую месть. Победа будет за нами, и больше ничего не имеет значения.

С каждым его словом Агриппа мрачнел все сильнее и сильнее – и это не осталось незамеченным:

– Эй, ты чего такой смурной? – улыбчивый Помпей похлопал его по плечу, - Ты слишком сильно паришься, прекращай. Все будет хорошо.

– Понимаешь, Магн, я тоже видел этот сон… - глухо сказал Агриппа, и Помпей осекся на полуслове.

– В смысле “тоже?” – удивленно переспросил он.

– В прямом, - с настороженностью продолжил Агриппа, - В точности, как ты описываешь. Вся война, потом триумф. При этом как будто… Даже не знаю, как это объяснить. Как будто два разных сна друг на друга наслоились. Основная канва одинаковая, а детали разные…

– Да-да-да, - активно закивал головой Помпей, - Я уже почти все забыл, это посреди ночи было, но помню, триумфа как будто было два варианта. В одном не помню, кого я победил, а во втором помню, что Лепида. Интересно, как такое может быть, если Эгнаций мне только вчера его голову приволок? – его губы растянулись в скептичной ухмылке.

Агриппа натянуто улыбнулся и потянулся к еде, только чтобы занять чем-то неловкую паузу.

– Слушай, - Помпей поднялся с кресла и принялся ходить туда-сюда, в задумчивости потирая подбородок, - Если я видел этот сон, и ты тоже его видел – это точно знак богов. Как иначе?

Агриппа пожал плечами. Как иначе – он не знал и от одной попытки задуматься об этом начинало стрелять в голове.

– Веселее, Агриппа! – Помпей не оставлял попыток его подбодрить, - Правда на нашей стороне, боги на нашей стороне. Мы восстановим справедливость. Возьмем то, что наше по праву. Мы победим, у нас просто нет другого выхода.

Доля правды в его словах была, это нужно было признать. Боги определенно им благоволили. Несмотря на все мрачные опасения далекого от слепого оптимизма Агриппы, любые авантюры Помпея раз за разом заканчивались успехом – и отъезд ничего не подозревающего Цезаря на Восток стал вишенкой на торте его безграничного везения.

Даже Скрибоний, зять Помпея и шурин Августа, несмотря на все мрачные опасения, до сих пор не воткнул первому нож промеж лопаток.

Игра, которую они вели, была невероятно рискованной – но стоила всех свечей в мире.