В голове Атии роилось множество вопросов, но пока она решала, какой из них достоин того, чтобы задать его первым, со стороны дверей раздался шум, и уже знакомый голос моряка прокричал:

– Нет, ты пустишь меня, гаденыш! Твой хозяин меня…

Фраза оборвалась, послышались звуки борьбы – и моряк ворвался в атрий, и ткнул пальцем в Луция. За его спиной маячил привратник с самым виноватым видом. Рукав его туники был порван.

– Ты! – закричал моряк, - Ты меня обсчитал! – он протянул вперед руку, в которой сжимал позвякивающий мешочек, - Так дела не делаются! Я тебе что, адвокатишка какой? Полречи бесплатно, а за вторую половину ты мне еще и денег зажилил[2]?!

– Угомонись и перестань мельтешить, - Луций поднялся с кресла и поравнялся с моряком, - Что тут у тебя?

– Вот! – моряк демонстративно вытряхнул монеты из мешочка на ладонь, - Здесь даже меньше, чем половина того, что ты мне обещал!

Сначала Луций нахмурился, а затем хмыкнул и пошел в наступление:

– Ой ли? Тебя не было почти два часа. Думаешь, я поверю, что ты так долго деньги пересчитывал? Что, спустил уже половину – и теперь решил с меня еще стрясти? Я что, похож на портового трактирщика? – в его голосе появилась угроза.

И моряк сразу сдулся.

– Но… Но… - попытался возразить он.

Луций махнул рукой, подзывая рабов.

– Уведите, - скомандовал он, и рабы, обступив растерянного моряка, выпроводили его из дому.

Под пристальным взглядом Атии, Луций упал обратно на кресло:

– Нет, ты посмотри на него! – возмущенно воскликнул он, - Думает, меня, Луция Марция Филиппа, цензория! Так просто развести.

– А ты ему точно всю сумму отдал? – вкрадчиво переспросила Атия.

– Ты что, мне не веришь?! – возмущенно взвился Луций.

– А ты перепроверь, - парировала она.

Задетый за живое, Луций подхватил со стола мешочек, и принялся пересчитывать деньги в нем. Чем больше монет перекочевывало из первой кучки во вторую, тем сильнее вытягивалось его лицо.

Когда первая кучка подошла к концу, Луций протяжно выругался.

Губы Атии растянулись в мягкой улыбке. Вся напряженность атмосферы развеялась, словно ее и не было вовсе.

Все-таки он действительно ее любил - и его ложь была еще одним тому доказательством. Если бы ему не было до нее никакого дела, он бы рассказал ей все как есть тотчас же, как узнал бы все сам.

Пусть какая-то частичка ее души сгорела на том же погребальном костре, который унес тело сына, сейчас на ее месте больше не зияла открытая рана, и то, что еще недавно принесло бы боль, теперь вызывало только тихую грусть.

Луций мялся и сомневался, как какой-то подросток. Солнце уже скрылось за горизонтом, они перебрались в триклиний на ужин, а ощущение, что не сказал ей всего, что хотел, едва появившись, быстро превратилось в твердую уверенность.

И наконец, к первой смене блюд, он все-таки созрел.

– Помнишь ты мне обещала подумать? – неопределенно спросил он.

– О чем? – Атия оторвалась от еды и внимательно посмотрела на него.

Луций закинул руку назад и неловко почесал шею. Его сходство с неуверенным подростком стало окончательным – и Атия улыбнулась. Она всегда находила это очень милым.

– Ну насчет поездки в Байи.

– Помню, - неопределенно отозвалась она.

За переживаниями и событиями последних недель просьба Луция отошла не то, что на второй – на десятый план.

– Так что? Ты как относишься к тому, чтобы развеяться?

– А как же твое расследование? – пытаясь выиграть немного времени на размышления, ответила Атия вопросом на вопрос.

– А что расследование? Для него так даже лучше, - отозвался Луций, - От Бай до Неаполя рукой подать, не придется гонять рабов по два дня туда – два обратно только для того, чтобы задать кому-нибудь несколько вопросов.

Железная логика. С ней сложно было поспорить.

– Послушай, Атия, если тебе нужно еще время на “подумать”… - правильно интерпретировав ее молчание, Луций накрыл ее ладонь своей.

Но она отрицательно помахала головой:

– Нет, не надо. Мне действительно стоит изменить обстановку. Тебе будет удобнее в Байях. Не вижу ни одного повода откладывать. Поехали.

Луций расцвел – и одно это того стоило.

– Отлично! Тогда я отдам рабам приказ, чтобы начинали собирать вещи. Выезжаем послезавтра.

Атия удивленно вздернула бровь. Муж никогда не любил спонтанных решений, и если он так быстро выбрал дату отправления, это значило только одно – он давно все согласовал и ждал только одного.