— Может быть, после школы она решила его навестить? — спросила Антигона.

— И осталась на ночь? — соседка посмотрела на Машу поверх очков. — не забывайте, милочка: они дети. Им всего по восемь лет.

— Вы звонили этому Мише? — спросил я.

— По телефону, который мне дали в школе, никто не ответил. А кроме того… — соседка помедлила, но потом решилась. — Я думаю, Машу забрали.

В кухне повисла мучительная тишина.

Мы все, каждый по своему, пытались осмыслить то, что сказала соседка.

— Вы думаете, что Машу забрали… те люди, о которых вы нам рассказывали? — уточнила Антигона.

— Сомневаюсь, что их можно называть людьми, — соседка горько качнула головой. — Но да. Я в этом почти уверена.

— Почти? — уточнил я.

— Я уже упоминала: Маша не демонстрировала никаких выдающихся способностей, — раздраженно, словно в пятый раз объясняет простейшую теорему студентам, ответила соседка. — Она была… такой обычной девочкой.

— Была? То есть, вы уверены, что Маши больше нет?

А вот теперь она испугалась.

— Господи, — пролепетала соседка. — Что я такое говорю… Конечно же, я верю… ЗНАЮ, что Маша жива! Просто…

Она уронила голову на руки и зарыдала.

— Ладно, — сказал я, старательно делая вид, что ничего не происходит. — Я проверю школу.

Блин, как это всё не вовремя.

Ох уж эти мамаши. Не следят за своими чадами, а нам расхлёбывать.

Я лукавил.

Просто мне хотелось сорвать на ком-нибудь злость. Но уже чувствовалось: исчезновение девочки укладывается в картину мира, которая формируется после смерти Скопина-Шуйского. Как неожиданная перемена в майоре Котове, как самоустранение Алекса…

Блин ещё раз! За всем этим я и забыл сказать Антигоне, что шеф жив-здоров. Что я его видел и… Что он меня прогнал.

— В школу пойду я, — прервала поток моих мыслей Антигона. — и она указала взглядом на моё отражение. Пришлось согласиться.

Меня с такой рожей к школе лучше не подпускать. А то не только ученики, но и учителя пропадать начнут.

— Я тебя отвезу, — неожиданно сказала Суламифь Антигоне.

Всё это время она простояла, прислонившись к стене у нас за спинами. Не двигаясь, не дыша… Мы о ней снова забыли.

— Зачем? — ревниво вскинулась девчонка. — Я и сама справлюсь.

— Идите вдвоём, — сказал я и поднялся, давая понять, что споров не будет.

Антигоне нужна защита. Стригойка — это лучшее, что у нас есть в данных обстоятельствах.

И тут хлопнула входная дверь.

В прихожей послышались шаги, кто-то зашел в офис, зажурчала вода в уборной…

Я бросился на шум.

— Вы что здесь делаете?

Амальтея уже держала в руке лейку с водой — каждое утро она поливала фикусы. Афина, включив компьютер, быстро просматривала какие-то файлы…

Когда я заревел на них, как раненый бык, обе уставились на меня.

— Работаем, вообще-то, — Амальтея мигнула густо подведёнными глазами. И отвернулась.

А я обрушился на Антигону, уже не обращая внимания ни на соседку, ни на Суламифь, с интересом следящую за баталией.

— Ты им ничего не сказала, — уставив ей в грудь обвиняющий перст, я слегка нажал. Почувствовал под подушечкой пальца нечто мягкое, упругое… И счёл за благо перст свой отдёрнуть. — Я приказал тебе спрятаться. И сообщить девчонкам, чтобы они сделали то же самое. А ты…

Антигона закатила глаза. А потом извиняюще посмотрела на соседку.

— Я пойду, — та поспешно поднялась, и кутаясь в вязаный кардиган, направилась к чёрному ходу.

Я потёр лоб, вздохнул…

— Аврора Францевна, — женщина обернулась. — Мы найдём вашу дочь.

Она молча кивнула и вышла.

По-моему, соседка мне не поверила.

Бессильно опустившись на стул, я бездумно уставился перед собой.