О других товарищах брата Иоанна мы скажем в другом месте, когда это будет удобно [1266] .

Итак, брат Иоанн Пармский, будучи генеральным министром, когда колокольчик созывал к чистке овощей или трав, приходил на монастырские работы и трудился вместе с другими братьями, что я многократно видел своими глазами. И поскольку он был мне другом, я говорил ему: «Отче, вы поступаете, как учил Господь, Лк 22, 26: "Кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий – как служащий"». И он отвечал: «"Так надлежит нам исполнить всякую правду" (Мф 3, 15), то есть, совершенное смирение» [1267] . Церковную службу он исполнял денно и нощно и особенно утреню и вечерню, и монастырскую обедню. Что бы ни возлагал на него кантор, он тотчас исполнял: и запевал антифоны, и читал вслух, и пел респонсории, и служил монастырскую обедню.

В лионском монастыре я видел [1268] , как дважды в один день он проповедовал братьям в день Вечери Господней [1269] , один раз утром и затем перед омовением ног [1270] ; и были там среди наших братьев епископы и священники. И папа Иннокентий IV в то время находился в Лионе со своими кардиналами. Таким же образом он совершал бы службу и в следующую за тем Пятницу [1271] , но поскольку для этой цели был приглашен господин Гульельм, который был епископом Модены [1272] и кардиналом римской курии [1273] , он уступил ему, как и подобало. В Святую Субботу [1274] кантор возложил на него чтение последнего пророчества; он тотчас пошел и исполнил это. Что же еще? Он был полон всяких добродетелей. Даже будучи генеральным министром, он хотел сам заниматься перепиской текстов, чтобы /f.339a/ своим трудом зарабатывать себе на содержание, но братья не позволяли, так как видели, что он занят делами ордена, и потому охотно предоставляли ему необходимое.

В лето Господне 1247 он был избран генеральным министром на генеральном капитуле, торжественно проведенном в Лионе в августе месяце, в присутствии папы Иннокентия IV. В течение десяти лет он славно управлял орденом братьев-миноритов. Последний генеральный капитул, прошедший под его руководством, он провел раньше положенного срока, так как в глубине души не хотел быть министром; это случилось в Риме, в праздник Сретения Господня [1275] , в лето Господне 1257. И министры, и кустоды, и старцы-монахи заседали целый день, так как в делах капитула не было продвижения, поскольку они вовсе не хотели освобождать его. Тогда, войдя в зал капитула, он произнес речь – то, что знал и хотел сказать. И те, на обязанности которых лежало осуществить выбор, видя мучения его души, хотя и неохотно, сказали ему: «Отче, вы посещали орден и знаете характеры и способности братьев, укажите нам достойного брата, которому мы можем доверить это дело, и пусть он наследует вам». И тотчас он назвал брата Бонавентуру из Баньореджо и сказал, что не знает в ордене никого лучше его. И тотчас все согласились с ним, и тот был избран. И они попросили брата Иоанна, чтобы он завершил капитул. Так и было сделано. И брат Бонавентура был главой в течение семнадцати лет и сделал много добрых дел.

Затем, после ухода на покой, брат Иоанн отправился жить в скит Греччо, где блаженный Франциск на Рождество Господне сделал подобие яслей, о чем подробнее рассказывается в его житии [1276] . И когда он там жил, прилетели из чащи две лесные птицы, большие, наподобие гусей, и под его столом, за которым он постоянно усердно трудился, /f. 339b/ свили гнездо, снесли яйца и вывели птенцов; и они позволяли ему прикасаться к ним и переносили это спокойно. Случилось так, что однажды прибыл навестить его некий епископ и, желая приобщиться к его благодати, захотел иметь одного из этих птенцов.

Как-то однажды утром, на рассвете, брат Иоанн позвал своего ученика, поскольку хотел совершить службу; ученик ответил, что сейчас придет, но вновь погрузился в глубокий сон; позже, проснувшись, он устыдился своей сонливости. И, придя, он обнаружил брата Иоанна служащим мессу и с ним прилежно прислуживающего ученика в накидке. Закончив мессу, они молча удалились. В тот же день брат Иоанн сказал своему ученику: «Да будешь ты благословен, сын мой, ты сегодня прислуживал мне почтительно и усердно, и, я думаю, благодаря тебе во время сегодняшней мессы Бог ниспослал мне большое утешение». Ученик ответил ему: «Отче, простите меня, ведь, когда вы позвали меня, я, сраженный сном, не мог быстро прийти к вам; а когда пришел, то увидел, что другой прислуживал вам, а я знаю, что в обители нет никого постороннего; и я опросил всех братьев в обители, не прислуживал ли вам кто-нибудь из них во время мессы, и все сказали, что нет». Брат Иоанн сказал ему: «Я думал, что это был ты. Но, кто бы это ни был, пусть он будет благословен, и да будет благословен наш Создатель во всех дарах Своих!» [1277] .

Много другого доброго я видел и слышал, и узнал о брате Иоанне Пармском, генеральном министре, такого, что достойно рассказа, но о чем умолчу и ради краткости, и потому, что спешу рассказать о другом, и потому, что Писание гласит, Сир 11, 28: «Прежде смерти не называй никого блаженным». Ведь он жив и по сей день. Ему выпала долгая жизнь [1278] ; а идет сейчас лето Господне 1284, когда мы пишем это, сразу после праздника Обретения (мощей. – Прим. пер.) святого Михаила [1279] , в четвертый год папы Мартина IV, в XII индикцион, в мае месяце, во вторник. /f. 339c/ Отец брата Иоанна был прозван Альберто Птицелов, потому что он увлекался ловлей птиц и это было его занятием.

Итак, как сказано выше [1280] , когда я хвалился в городе Арле [1281] , в присутствии брата Иоанна, что я получил в городе Лионе от папы Иннокентия IV право проповедовать, мой товарищ, брат Иоаннин ди Олле, сказал: «Я хотел бы лучше получить это право от генерального министра, нежели от какого бы то ни было папы; и если необходимо, чтобы мы прошли по мечу экзамена, то пусть нас экзаменует брат Уго». Он говорил об известном Уго из Прованса, который находился в то время в арльской обители по случаю приезда генерального министра, большим другом которого он был. Брат Иоанн ответил: «Я не хочу, чтобы вас экзаменовал брат Уго, поскольку он ваш друг и будет к вам снисходителен. Но позовите мне лектора и репетитора этой обители». Позванные пришли. И генеральный министр им сказал: «Уведите этих двух братьев, каждого в отдельности, и проэкзаменуйте их только на предмет проповедования, и если они покажут себя достойными исполнять обязанности проповедника, сообщите мне». Так и было сделано. Мне он дал право проповедовать, а моему товарищу не захотел дать, поскольку нашел его менее подготовленным. Генеральный министр сказал ему: «Что откладывается, то не устраняется. "Будь мудр, сын мой, и радуй сердце мое; и я буду иметь, что отвечать злословящему меня" (Притч 27, 11). Ведь говорит сын Сирахов, 18, 19: "Прежде, нежели начнешь говорить, обдумывай"».

Затем неожиданно прибыли два брата из Тосканы, которые шли в учение в Тулузу, а именно брат Герард из Прато, родной брат брата Арлотта, и брат Бенедикт ди Колле. Они в то время были диаконами, и были они молоды и хорошие ученики – они учились вместе со мной в течение многих лет в пизанском монастыре [1282] . Собираясь назавтра отправиться в путь, они послали к генеральному министру брата Марка, который был его товарищем, с просьбой, /f. 339d/ чтобы тот дал им право проповедовать и разрешение на возведение их в священнический сан. В тот вечер генеральный министр читал комплеторий, и я один был с ним. Тут пришел брат Марк и прервал нашу молитву своей просьбой. Генеральный министр отвечал ему с душевным жаром, который он обычно испытывал, когда, как ему казалось, он был движим божественным вдохновением; и сказал он брату Марку, своему товарищу: «Братья плохо поступают, обращаясь с такой бесстыдной просьбой, в то время как Апостол говорит: "Никто сам собою не приемлет этой чести" (Евр 5, 4). Ведь они идут от своего министра [1283] , который их знает и мог дать им то, что они просят у меня. Пусть отправляются в Тулузу, куда их посылают в учение, и набираются знаний, ибо там не нужно их проповедничество; в подходящее же время они смогут иметь то, что просят». Тогда брат Марк, видя его волнение, отвернулся от него и сказал: «Отче, вы должны поверить, что это не они просят, а брат Салимбене сказал мне, чтобы я поговорил с вами о них». Генеральный министр ответил: «Брат Салимбене все время был здесь со мной при чтении комплетория, и поэтому мне известно, что он тебе этого не говорил». И тогда брат Марк ушел, сказав: «Отче, пусть будет так, как вы хотите». Я понял, что брат Марк не принял ответа генерального, и по окончании комплетория отправился его утешить. А он сказал мне: «Брат Салимбене, плохо поступил брат Иоанн, отказав мне [1284] и не захотев уважить мою просьбу, столь малую; а я тружусь для ордена, следуя за ним и ведя его переписку, хотя я уже не молод. Это верно, что они идут от своего министра, который знает их, и знает с хорошей стороны, оттого и посылает их учиться в Тулузу, чтобы затем они отправились в Париж. Но братьям более /f. 340a/ хотелось получить право проповедовать от брата Иоанна, из-за его святости и сана, нежели от брата Петра из Кори, своего министра.