Через несколько дней брат Райнальд, епископ, вернулся из Лиона и в день Вознесения [13 мая] проповедовал пастве, и служил в митре в храме братьев-миноритов генуэзского монастыря; а я уже был священником и помогал ему во время мессы, хотя там были диакон и иподиакон, и другие служители. И он устроил братьям прекрасный обед из морских рыб и других кушаний, и по-дружески трапезовал вместе с нами в рефектории.

На следующую ночь после утрени [1367] брат Стефан Англичанин проповедовал братьям в присутствии епископа и посреди своей медоточивой речи, какие он имеет обыкновение произносить, к смущению епископа, привел один короткий пример, сказав: «Как-то раз в Англии некий брат-минорит из мирян, святой человек, хорошо сказал о пасхальной /f. 344d/ свече, что, когда ее возжигают в церкви, она горит ярким пламенем и освещает все вокруг; когда же ее накрывают гасильником, она гаснет и чадит. Так и с любым братом-миноритом. Когда в ордене блаженного Франциска он возжигается и пылает божественной любовью, тогда он хорошо разгорается и всем светит добрым примером. Я подумал вчера за обедом, сколько претерпел наш епископ, когда его братья преклоняли перед ним колени, поднося ему во время обеда кушанья. И потому к нему очень хорошо подходит то, что тот брат сказал о пасхальной свече». Выслушав это, епископ застонал и по окончании проповеди, преклонив колени, попросил кустода, брата Бертолина, человека кроткого, ставшего впоследствии министром, чтобы тот удостоил его позволения говорить; провинциального министра [1368] при этом не было. Получив такое разрешение, он оправдался весьма достойно, сказав, что, действительно, свеча уже была зажжена, пылающая, сверкающая и светящая в ордене блаженного Франциска, давая смотрящим хороший пример, «как знает брат Салимбене, который в течение двух лет жил вместе со мной в монастыре Сиены [1369] и хорошо знает, какого мнения братья из Тосканы о моей предыдущей жизни. Да и братьям этого монастыря, которые здесь уже давно, известен мой образ жизни, так как из этого монастыря я был послан в Париж в учение. Если братья оказали мне честь за обедом, преклонив колени, то это случилось не из-за моего тщеславия, ибо я неоднократно просил их не делать этого; не мог же я бить их посохом, а также не мог и не осмеливался им приказывать. Поэтому прошу вас простить меня ради любви к Господу, зная, что мне совсем не свойственно тщеславие или пустое хвастовство. Ибо я знаю, что говорит Священное Писание, Сир 11, 4: "Не превозносись в день славы". И еще в другом месте сказано: "Будешь подавать пищу и питье без благодарности, /f. 345a/ да и сверх того еще услышишь горькое", Сир 29, 28». И, сказав это, он, стоя на коленях, признал – я это видел и слышал, – что если он дал кому-нибудь дурной пример, то это его вина, и пообещал как можно быстрее снять с себя рога [1370] , возложенные на него насильно. После этого он вверил себя братьям, и мы проводили его с почестями и сопровождали вплоть до монастыря «белых» монахов [1371] возле города Генуи [1372] , где жил некий старец, который добровольно отказался от епископства Туринского [1373] , чтобы в этом монастыре более свободно располагать временем для себя и для Бога.

Он, когда услышал, что брат Райнальд был известный клирик и принял епископство, вздохнул и сказал ему: «Я удивлен, что ты, разумный человек, склонился к такой глупости, что взял на себя епископство, будучи в известнейшем ордене, а именно блаженного Франциска, ордене братьев-миноритов, ордене исключительного совершенства, в котором "претерпевший до конца" несомненно "спасется" (Мф 24, 13). Лучше было бы тебе в этом ордене "смиряться духом с кроткими, нежели разделять добычу с гордыми", Притч 16, 19. Мне кажется, что ты впал в большое заблуждение и даже отступил от веры, так как, находясь в состоянии совершенства и ведя созерцательную жизнь, ты вернулся к жизни деятельной. Об этом говорит Господь через пророка, а также повторяет Апостол, Евр 10, 38: "Праведный верою жив будет; а если кто поколеблется, не благоволит к тому душа Моя". Ведь и я, подобно тебе, был епископом. И когда я увидел, что не могу исправить глупости моих клириков, которые "пошли за суетою, и осуетились" (Иер 2, 5), то душа моя возжелала "лучше прекращения дыхания, лучше смерти, нежели сбережения костей моих" (Иов 7, 15). Поэтому я отказался от епископства и от моих клириков и восхотел лучше спасти свою душу, нежели себя и их "погубить в геенне" (Мф 10, 28). И сделал я это по примеру блаженного Бенедикта, который покинул каких-то монахов, потому что счел их беспутными и дурными людьми» [1374] . /f. 345b/

Выслушав такие речи, брат Райнальд, будучи образованным и очень разумным человеком, не отвечал, так как слышал то, что хотел слышать, и знал, что епископ сказал правду. Ибо Писание гласит, Сир 4, 29: «Не противоречь истине». Тогда я ответил такими словами епискоцу Туринскому, «чтобы он не стал мудрецом в глазах своих» (Притч 26, 5): «Отче, вот ты сказал, что оставил своих клириков; но подумай, хорошо ли ты сделал. Ведь у Захарии говорится: "Горе негодному пастуху, оставляющему стадо!", Зах 11, 17. И в Книге пророка Иеремии говорится: "Где стадо, которое дано было тебе, прекрасное стадо твое?", Иер 13, 20. Также папа Иннокентий III среди многого другого, что он говорил, сказал некоему епископу, который хотел отказаться от епископства, в первой книге "Декреталий", в рубрике "Об отречении" [1375] : "Не думай, что Марфа избрала худшую часть, которая связана с большими хлопотами, а Мария избрала благую часть, которая не отнимется у нее [1376] , ибо, хотя эта – более безмятежная, зато та – более плодотворная. И хотя эта – приятнее, зато та – полезнее, подобно тому, как слабая глазами Лия, благодаря чадородию, была предпочтена красивой Рахили; хотя ты одновременно можешь быть и созерцательным, и деятельным, по примеру законодателя, который то восходил на гору, чтобы там с большей свободой осмыслить славу Господа, то спускался в стан и с пользой заботился о нуждах народа. Вот почему легче простится, если монах возвысится до прелатства, чем если прелат низойдет до простого монаха". И далее [1377] : "Итак, мы увещеваем тебя не отказываться от труда пастырского управления, чтобы, пожалуй, не отказался принять тебя у Своих ног вместе с Марией Тот, Кому, направляющему тебя в другую сторону, ты отказался служить, как служила хлопотливая Марфа. Поскольку ты добивался разрешения отойти от дел, мы решили позволить тебе /f. 345c/ это, если окажется, что ты настаиваешь на таком решении по какой-либо важной и истинной причине из числа тех, по которым действительно следует оставить дела. В противном случае знай, что апостольской властью тебе полностью отказано в получении права на оставление дел, ибо, даже если бы ты имел крылья, на которых надеялся улететь в уединение, эти крылья, однако, так были бы стянуты путами предписаний, что ты не обрел бы свободного полета без нашего дозволения".

Причины же, по которым папа Иннокентий III считал возможным отойти от дел, он указал выше [1378] , когда сказал: "Мы хотим, чтобы ты уяснил причины, по которым епископ может добиваться разрешения отойти от дел: сознание тяжкого проступка, телесная слабость, недостаток знаний, недовольство паствы, великий соблазн и неподобающее поведение. Но во всех этих случаях необходимо соблюдать осторожность"». Когда я говорил об этом, епископы слушали. Брат же Райнальд ничего не отвечал, чтобы не показалось, что он находит удовольствие в епископских обязанностях. Про себя же он решил сложить с себя возложенное на него бремя, как только для этого выдастся удобный случай.

Итак, он отправился в свое епископство. И когда он там находился, прибыли каноники повидаться с ним. И они рассказали ему о некоем своем коллеге-канонике, молодом и дерзком, который казался более мирянином, нежели клириком, ибо имел длинные волосы до плеч и не хотел иметь тонзуру. И епископ оттаскал его за волосы и дал ему пощечину. И позвал его родителей и близких, людей знатных, богатых и могущественных, и сказал им: «Пусть ваш сын или выбирает себе мирскую жизнь, или имеет такой облик, по которому узнавался бы клирик, так как я больше не могу выносить, чтобы он продолжал ходить в таком виде». И его родители ответили, сказав епископу: «Мы хотим, чтобы он был клириком и чтобы вы поступали с ним, /f. 345d/ как вам представляется подобающим и полезным». Тогда епископ сам остриг ему волосы и велел сделать тонзуру кругообразной формы, круглую и большую, дабы то, в чем он прежде грешил, он в дальнейшем исправил. И тот, с кем все это проделали, очень опечалился, а его товарищи возрадовались.

Так как брат Райнальд, движимый совестью, не мог оставить без внимания поведение клириков, то, видя, что они не желают вернуться на правильный и честный путь, он явился к верховному понтифику Иннокентию IV, который прибыл в Геную [1379] , и сказал, что он отказывается от высокого сана, которого тот удостоил его в Лионе [1380] , добавив, что в душе, вообще-то, он не епископ. Папа, видя терзания его души, пообещал, что освободит его, когда будет в Тоскане. Папа надеялся, что, может быть, брат Райнальд к тому времени переменит свое решение; но этого не случилось. Ибо брат Райнальд прибыл в Болонью и остался там надолго в надежде, что папа, направляясь в Тоскану, проедет через эти края [1381] . И когда папа был в Перудже [1382] , брат Райнальд прибыл к нему и в присутствии кардиналов в консистории отказался от своей должности и бенефиция, сложив понтификалии, а именно посох, митру и кольцо, к ногам верховного понтифика. Удивились кардиналы и обеспокоились, поскольку казалось, что этим поступком брат Райнальд умаляет их положение, как будто бы они, будучи возведены в сан и являясь прелатами, не находятся в состоянии спасения. И папа также был обеспокоен, потому что он лично посвятил его, а также потому что надеялся, что он назначил в церковь города Риети надежного человека, и все так считали, да так оно и было. И кардиналы, и папа очень просили его, чтобы он ради люби к Богу, /f. 346a/ уважения к ним, пользы Церкви и спасения душ не отказывался. Но он им ответил, что они напрасно стараются, прося об этом. И сказали кардиналы: «А "если ... Ангел говорил ему" (Деян 23, 9) или Бог открыл ему это?» Тогда папа, видя неколебимость его духа, сказал ему: «Хотя ты не хочешь иметь обязанность и заботу пастырского управления, во всяком случае, понтификалии пусть остаются у тебя, и ты будешь иметь почетную обязанность и право наставлять, чтобы твой орден от тебя хотя бы в этом имел какую-то пользу». А он ответил: «А в душе я ничего не буду иметь». Итак, будучи отпущен, он пришел к братьям и, взяв мешок, то есть суму или корзину, попросил нищенствующего монаха в тот же день, когда он был отпущен, чтобы тот повел его с собой просить хлеба.

И когда он так шел, прося милостыню, через город Перуджу, повстречался ему некий кардинал, который возвращался из консистории; может быть, эта встреча и разговор состоялись по воле Божией. И, сразу узнав, его, тот сказал ему: «Разве не лучше было бы для тебя быть епископом, чем бродить от порога к порогу, прося милостыню? Разве не говорит Господь, что "блаженнее давать, нежели принимать" (Деян 20, 35)?» Брат Райнальд ответил ему: «Мудрец в Притчах (16, 19) говорит, что "лучше смиряться духом с кроткими, нежели разделять добычу с гордыми". Добавлю, что поистине гораздо блаженнее давать духовное, чем просить у других. И это хорошо делают братья-минориты. О чем говорит Апостол, 1 Кор 9, 11: "Если мы посеяли в вас духовное, велико ли то, если пожнем у вас телесное?" Как если бы он сказал: "Невелико". Об этом же – в Псалтири: "Возьмите псалом, дайте тимпан" (Пс 80, 3), то есть "возьмите духовное и дайте телесное"» [1383] . И добавил брат Райнальд: «Помните, /f. 346b/ почтенный отче, что говорится в Писании: "Я же беден и нищ, но Господь печется о мне" ( Пс 39, 18). И еще: "Я несчастен и истаеваю с юности" (Пс 87, 16). Но я вижу, что, как говорит блаженный Иов, 12, 4–5: "Посмешищем стал ... человек праведный, непорочный. Так презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами". Но ничего этого я не боюсь, и ничто для меня не важно, ибо Апостол говорит, 1 Кор 3, 18–19: "Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом". И еще Сам Господь сказал, Лк 16, 15: "Что высоко у людей, то мерзость пред Богом". Вот почему я до конца сохраню верность пути, который избрал в ордене блаженного Франциска, так как блаженный Иов говорит, 27, 5– 6: "Доколе не умру, не уступлю непорочности моей. Крепко держал я правду мою и не опущу ее". Однако "каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе", как говорит Апостол, 1 Кор 7, 7. Но иные на колесницы, иные на коней, а мы на имя Господа Бога нашего будем уповать [1384] ». Выслушав все это и поняв, что устами этого святого говорит Бог, кардинал отступился от него и на следующий день в консистории пересказал папе и кардиналам все, что услышал от просящего милостыню епископа. И удивился папа со своими кардиналами.