Среди них выделялся злобой некий Джулиано да Сессо, правовед, старик, «состарившийся в злых днях» (Дан 13, 52). Король Энцо поставил его правителем городов Кремоны, Реджо и Модены, чтобы он вершил расправу. И он велел повесить несколько человек из семьи да Фолиано и многих других велел убить за то, что они были на стороне Церкви [1395] . И хвастался этим, и говорил некоторым: «Видите, как мы обходимся с этими разбойниками». Поистине этот Джулиано был орудием диавола. И поэтому Бог покарал его параличом, и он весь высох с одного боку, а глаз его вылез из орбиты, так, однако, что держался на прежнем месте, и торчал, как стрела, – зрелище, наводящее ужас. К тому же он стал таким вонючим, что из-за этой вони никто не решался приблизиться к нему, кроме одной молодой особы, тевтонки, его любовницы; она была так красива, что считался человеком очень строгих нравов тот, кто не испытывал желания смотреть на нее. Этот Джулиано был сыном какого-то незаконнорожденного из семьи да Сессо. О таком говорит пророк Исаия, в конце: «Юноша столетний будет проклинаем» [1396] . Отсюда поэт: От незаконного сына не жди достойных советов [1397] . Ведь он не раз /f. 347d/ или даже много раз при всех говорил, что лучше есть известку, чем жить в мире со сторонниками Церкви. Сам-то он ел прекрасных каплунов, а бедняки умирали от голода. Что же еще? Недолго длится в этом мире процветание дурных людей. Ведь они «восходят до небес, нисходят до бездны», и «душа их истаевает в» многочисленных «бедствиях» (Пс 106, 26). Ветер переменился, и сторонники Церкви начали процветать, ибо Иисус, Который спал, «встав, запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина» (Мф 8, 26). А этот несчастный был изгнан и тайно удален из города Реджо [1398] и, весь зловонный, отлученный от Церкви и проклятый, без исповеди, без причастия, без удовлетворения ушел из этого мира, отправившись к диаволу, своему родителю, которому он подражал в течение всей своей жизни. Он был погребен в городке Кампаньола, в каком-то рву, как говорится о некоем царе иудейском, Иер 22, 19: «Ослиным погребением будет он погребен; вытащат его и бросят далеко за ворота Иерусалима».

Также в вышеупомянутом году, а именно в 1249, жители Пармы вместе с изгнанниками из Реджо сожгли мост Сан-Стефано в Реджо и мост в Порта Берноне и борго Оньисанти, и борго Порта Берноне.

И горная река Кростоло разлилась и разрушила находящиеся на ней мосты, и дошла до Пьеве Модолена в десятый день июня.

И в том же году, в августе месяце, господин Симоне, сын господина Джованни ди Бонифачо деи Манфреди, вошел в Нови, Роло и Сан-Стефано – земли, или селения /f. 348a/ в епископстве Реджо. Он был сторонником Церкви; это был знатный человек, красивый и сильный, мой друг и великий воитель во время большой войны. И к нему собрались многие, обладавшие суровым духом, изгнанные из своих домов, и они следовали за ним как за предводителем. И говорили о нем повсюду, так как он совершил много такого, что должно быть упомянуто, сжигая, захватывая, разрушая, убивая, как того требовало жестокое военное время.

Также в том году, в сентябре месяце, ближе к вечеру, случилось большое землетрясение. И в том же году, в сентябре месяце, болонцы и изгнанники из Модены, и романьольцы осадили Модену и сожгли ее предместья, и атаковали ее баллистами.

И Эццелино да Романо захватил Эсте, замок маркиза д’Эсте, а также и другие земли маркиза, так как маркиз Аццо был на стороне жителей Пармы, которые строили замок Брешелло. И жители Модены заключили договор с болонцами и имели двух подеста – по одному с каждой стороны, – и вернули всех своих пленных, которые содержались в оковах.

Также в вышеупомянутом году после дня святого Антония Падуанского, или Испанского [1399] , из ордена братьев-миноритов, я ушел из генуэзского монастыря со своим товарищем [1400] , и мы прибыли в Боббио и увидели одну из гидрий Господа, в которых Господь сотворил во время брачных торжеств из воды вино [1401] . Говорят, что это одна из них. Так ли это, знает Бог, Кому ведомо все, «все обнажено и открыто» (Евр 4, 13). В ней много реликвий. Она находится в алтаре монастыря Боббио. Там же мы увидели много реликвий блаженного Колумбана. /f. 348b/ После этого мы прибыли в Парму, откуда были родом, и там сделали все, что нам было нужно.

После нашего ухода из Генуи туда прибыл генеральный министр брат Иоанн Пармский [1402] . Братья генуэзского монастыря сказали ему: «Почему, отче, вы забрали от нас ваших братьев, которых послали сюда? Мы радовались вашей любви, так как они были с нами здесь и так как они – хорошие братья и утешители, и им здесь было хорошо». Тогда министр в ответ сказал: «А где они? Разве их нет в этой обители?» И они сказали: «Нет, отче, так как брат Руфин, министр Болоньи, отозвал их в свою провинцию». Тогда генеральный сказал: «Видит Бог, я ничего не знал об этом послушании, я думал, что они находятся в этой обители, и очень был удивлен, что они не пришли ко мне». Позже он нашел нас в Парме и приветливо сказал нам: «Вы очень разбегались, дети мои, – то во Францию, то в Бургундию, то в Прованс, то в генуэзский монастырь, то в пармский. Если бы я мог отдыхать столько, сколько вы, я бы не стал так бегать». И я сказал ему: «На вас, отче, возложен труд поездок по делам, связанным с вашей должностью, согласно словам Господа к апостолам, Ин 15, 16: "Я ... поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод, и чтобы плод ваш пребывал". Об Илии говорится, что он шел, "куда его вела воля", 3 Цар 19, 3 [1403] . О нас же знайте, что всегда с нашей стороны было истинное и чистое послушание». Выслушав эти слова, он был удовлетворен. Ибо он любил нас.

Когда же мы были в Болонье, в один из дней в своем покое он сказал министру брату Руфину: «Я направил этих братьев в генуэзский монастырь в обучение, а ты отозвал их оттуда». Брат Руфин ответил: «Отче, я это сделал для /f. 348c/ их утешения, так как я послал их во Францию в то время, когда император осаждал Парму; таким образом, отозвав их, я надеялся их утешить». Тогда я сказал генеральному министру: «Так и было, отче, как он говорит». Тогда генеральный сказал ему: «В таком случае устрой их хорошенько, чтобы они были утешены и отдались учению, а не только бегали туда и сюда». Брат Руфин ответил: «Охотно, отче. Я воздам им милость и утешение ради любви к вам и к ним». И он оставил моего товарища в Болонье, чтобы тот выправил ему его Библию, а меня послал в Феррару, где я неотлучно прожил семь лет, не меняя обители [1404] .

В лето Господне 1250 [1405] сарацинами был пленен Людовик, король Франции, и перебита большая часть французского войска, которое отправилось с королем в заморский поход. Но еще раньше многие погибли от чумы и недоедания. Ведь они испытывали нехватку и скудость продовольствия и всего жизненно необходимого, а также страдали от климата, отличающегося от того, который был на их родине.