Итак, Джованни Барисселло был «мудрый бедняк», который «нашелся» в Парме и «спас своею мудростью этот город» (Еккл 9, 15). Пармцы, узнав об этом благодеянии, не остались ему неблагодарными, поскольку Апостол говорит: «Будьте дружелюбны» (Кол 3, 15); наоборот, они воздали ему многими благодеяниями. Во-первых, они сделали его богатым, а до этого он был беден [1604] . Во-вторых, они дали ему жену из знатного рода, а именно из рода Корнаццано. В-третьих, он без всяких выборов всегда участвовал в Совете. Ибо он имел природный ум и дар красноречия. В-четвертых, он мог собирать и вести за собой сообщество людей, которое именовалось его именем, но только при условии, чтобы это делалось всегда к чести и пользе города и коммуны Пармы. Это сообщество существовало много лет. Его хотел уничтожить некий выходец из Модены, который был пармским подеста, а именно господин Манфредино делла Роза [1605] , который именовался также да Сассуоло, как его отец; как будто ревнуя пармцев, он не желал, чтобы они назывались именем такого человека. Ведь моденцы и пармцы любят друг друга искренней, большой и горячей любовью. Итак, господин Манфредино велел, чтобы Джованни Барисселло занимался своими делами и своим домом и распустил это сообщество и свиту, которую, как известно, он набрал, ибо Манфредино, будучи пармским подеста, хотел править Пармой по своему усмотрению. Тот смиренно подчинился и в тот же день, отправившись к своему дому, взял иглу и нитки и на глазах пармцев начал шить одежду, как будто говорил известные слова Иакова, Быт 30, 30: «Когда же я буду работать для своего дома?» И Сир 18, 6: «Когда /f. 366d/ человек окончил бы, тогда он только начинает, и когда перестанет, придет в изумление». Отец вышеупомянутого подеста был моим знакомым, а мать – моей духовной дочерью, как и жена его. Пармцы всегда любили Джованни Барисселло, а он сам всегда имел пристанище и пользовался уважением в Парме [1606] .

По прошествии времени король Карл, брат короля Франции, а именно Людовика Святого, который дважды отправлялся на помощь Святой Земле, услышав, что пармцы были мужами воинственными и дружественными ему, и всегда готовыми выступить в поддержку Церкви, поручил им создать сообщество во славу Божию и святой Римской церкви, которое бы именовалось обществом Креста, и он сам хотел быть в этом сообществе. И он хотел, чтобы в нем объединились все другие пармские сообщества и чтобы они всегда были готовы прийти на помощь Римской Церкви, когда она будет в этом нуждаться. И пармцы создали это сообщество, и оно носит имя крестоносцев [1607] . И они написали имя короля Карла золотыми буквами в начале списка в знак того, что в этом сообществе, которое имеет название крестоносцев, он – капитан и глава, предводитель и вождь, и товарищ, и король, и славный триумфатор. И если кто-нибудь в Парме, не состоящий в этом сообществе, оскорбит кого-либо из его членов, они защищают друг друга, как пчелы, и тотчас бегут и разрушают дом оскорбителя «до основания его» (Пс 136, 7), под корень, так что нельзя найти ни камешка. Это служит всем к устрашению, чтобы они или жили мирно, или вступали в сообщество. И так их сообщество удивительным образом росло; и уже пармцы назывались не по имени Джованни Барисселло, но по имени короля Карла и Креста Господа /f. 366a/ нашего Иисуса Христа. Ему и почет, и слава во веки веков. Аминь.

И поскольку наше перо описывает Парму, нам остается рассказать о Паллавичини, гражданах Пармы. Они – маркизы и выбрали себе для жительства пограничные земли в окрестностях двух городов, а именно Пармы и Пьяченцы. В епископстве Пьяченцы, на границе с Пармским епископством, они имеют два замка: замок Пеллегрино, в котором жил господин Паллавичини (который был благородным и приятным человеком и сочинителем песен; он оставил много детей), и замок Шипионе, около Борго Сан-Доннино, милях в пяти от него. В этом замке жил господин Манфредо, родной брат вышеупомянутого господина Паллавичини; у него было четыре сына и три дочери, прекраснейшие госпожи, вышедшие замуж за знатных людей в разных частях света. Его женой и матерью его детей была госпожа Кьяра, из графов ди Ломелло, прекрасная, мудрейшая и приятная женщина. Их первенцем был господин Гульельмо, человек благородный и миролюбивый, как и его отец, и он был в мире с пармцами и жил в Парме. Женой его была госпожа Констанция, дочь Аццо, маркиза д’Эсте, и он не мог иметь от нее потомства. Она до него уже дважды была замужем, и у нее никогда не было детей. Господин Манфредо имел прекрасный дворец в Парме, как я видел, около площади коммуны, где прежде был дворец семьи Пагани; но пармцы в ходе войн разрушили до основания оба дворца, и мясники устроили там рынок. Теперь же там осталась только площадь /f. 366b/ коммуны. Господин Манфредо также был человеком мирным и почти монахом, и он любил монахов и монашеские ордена, и особенно братьев-миноритов. И давал всем орденам соль в изобилии и без меры. Ведь он имел в дистретто замка Шипионе много соляных копей, благодаря которым сделался богатым и знаменитым. Вторым его сыном был господин Энрико, человек воинственный и опытный в военном деле. Я думаю, если бы он остался жив, он бы подчинил себе всю Ломбардию. Ведь о нем можно сказать то, что мы читаем об Иуде Маккавее, 1 Мак 3, 4: «Он уподоблялся льву в делах своих и был как скимен, рыкающий на добычу». Это испытал на себе однажды [1608] маркиз Монферратский. Господин Энрико погиб, славно и мужественно сражаясь в битве с Карлом [1609] . Ведь он был командиром и военачальником в войске Манфреда, сына покойного императора Фридриха. Третьим его [1610] сыном был господин Уберто, во всем похожий на предыдущего, так что все похвальное в Энрико может быть полностью отнесено к этому Уберто. Это неоднократно испытывал на себе маркиз Монферратский господин Вильгельм, которому он не позволял выйти из его крепостей, потому что тот воевал с его дядей, а именно с господином Уберто Паллавичини; последний в то время [1611] правил в Кремоне и давал своему племяннику триста рыцарей и деньги, чтобы он вел настоящую войну с маркизом Монферратским. Причиной же этих войн были Алессандрия и Тортона, которыми хотели владеть оба маркиза. Он был убит жителями Пьяченцы близ замка Фьоренцуола д'Арда из-за чьей-то добычи, которую он захватил вместе с пармскими сторонниками Империи в дистретто Пьяченцы; а ведь он имел мирный договор с теми, у кого он отнял добычу и кого он ограбил, и вот он потерял и добычу, и жизнь. /f. 366c/ Четвертым и последним его сыном и братом вышеназванных был господин Гвидотто, который жив до сих пор и пользуется влиянием при дворе короля Испании [1612] .

В свою очередь, господин Уберто Паллавичини, который правил в Кремоне, был родным братом вышеупомянутых господ, а именно господина Паллавичини да Пеллегрино и господина Манфредо да Шипионе. Он имел два замка [1613] в епископстве Пьяченцы – Ландазио и Гузалиджо. И поскольку о нем мы выше сказали достаточно [1614] , то здесь, как представляется, о нем следует умолчать. Он был «надменного сердца» и хотел завладеть всем миром.

Отцом этих трех был господин Паллавичини [1615] . У него были два родных брата, а именно господин Маркезополо и господин Рубино, которые жили в Соранье, богатом селении в Пармском епископстве, отстоящем от Борго Сан-Доннино на пять миль к северу. Господин Маркезополо имел жену [1616] родом из Бургундии, от которой у него не было детей мужского пола, а только две дочери; мать дала им имена своей земли, а именно Мабелон и Изабелон, что по-ломбардски звучит как Мабилия и Изабелла. И отец выдал замуж старшую, госпожу Мабилию, когда я еще был в миру, то есть прежде, чем я вступил в орден братьев-миноритов в лето Господне 1238; и она прибыла из Сораньи в Парму и гостила в доме семьи да Колорно около церкви святого Павла. И отец дал ей в приданое тысячу имперских либр. И отдал ее в жены господину Аццо, маркизу д’Эсте, который был человеком добрым и учтивым, смиренным и мягким, и миролюбивым, и моим другом. Ведь однажды я прочел ему толкование аббата Иоахима о пророчествах Исаии [1617] , и мы были только вдвоем под какой-то смоковницей, и с нами еще /f. 366d/ один брат-минорит.

Госпожа Мабилия была одинаково предана мне и всем монахам, и особенно братьям-миноритам, которым она исповедовалась и в чьей церковной службе всегда участвовала, и в монастыре которых в Ферраре, похороненная рядом со своим мужем, она упокоилась в мире. Она сделала в своей жизни много добра и завещала после ее смерти раздать много милостыни, и она отдала бедным часть своих владений, которые ей оставил ее отец в селении Соранья. Я семь лет прожил в Ферраре [1618] , где в то время жила и она. Она была женщиной красивой, разумной, кроткой, достойной, учтивой, честной и благочестивой, смиренной, терпеливой и миролюбивой, и всегда преданной Богу. Она не была жадной до своего добра, но охотно делилась с бедными. В своем дворце в укромном месте она имела печь, как я видел своими глазами, и там сама изготовляла розовую воду и раздавала больным. И поэтому врачи, лавочники и аптекари не любили ее. Но ей до них не было дела, лишь бы прийти на помощь больным и быть угодной Богу. Она прожила много лет со своим мужем и никогда не имела детей. После смерти мужа [1619] она велела построить ей дом возле феррарской обители братьев-миноритов и там вдовствовала до тех пор, пока не была погребена, как я уже сказал, в обители братьев-миноритов в Ферраре. Пусть ее душа милостию Божией покоится в мире, ибо она была добрая госпожа. Правда, после смерти маркиза она приезжала в Парму, как я видел [1620] , и жила рядом с кафедральным собором, как я от нее слышал, и обрела там удивительное утешение, потому что находилась рядом /f. 367a/ с обителью братьев-миноритов и рядом с храмом Преславной Девы Марии. Я никогда не видел ни одной госпожи, которая бы так, как она, напоминала мне графиню Матильду, судя по тому, что я узнал о ней из описаний.

Три женщины любезны моему сердцу, которых другие, может быть, и не отличают, а именно Елена, мать Константина, Галла Плацидия, мать императора Валентиниана, и графиня Матильда [1621] .

В свою очередь, Маркезополо, после того как он выдал замуж Мабилию, свою дочь, переселился в Романию, к грекам, которых он, живя там, преследовал, и атаковал, и брал в плен, и убивал, как Давид филистимлян, о котором мы читаем, 1 Цар 27, 11: «И не оставлял Давид в живых ни мужчины, ни женщины, и не приводил в Геф, говоря: они могут донести на нас и сказать: "так поступил Давид, и таков образ действий его во все время пребывания в стране Филистимской"». Подобным образом Маркезополо поступал с греками. Поэтому он был коварно, злокозненно убит греками в своем доме. Ведь «за все отвечает серебро» (Еккл 10, 19). Здесь, в Романии, он выдал замуж вторую дочь, госпожу Изабеллу, за человека богатого, знатного и могущественного; это была красивая и разумная госпожа, только, к сожалению, хромая и неплодная. И после смерти мужа ей остался замок, называвшийся Будуница, который она мужественно и мудро, и с предосторожностями охраняла и защищала от греков. Причина же, по которой Маркезополо оставил Парму, как говорят, заключается в следующем. Поскольку он был знатного происхождения и «надменного сердца» [1622] , он с презрением и болезненно воспринимал, когда какой-нибудь простолюдин, городской или сельский, послав гонца с красной повязкой, вызывал его во дворец коммуны, /f. 367b/ где мог с ним судиться.

Далее. Господин Рубино, его брат, жил в Соранье; женой его была госпожа Эмменгарда де Палуде, сестра господина Гвидотто де’Канини. Это была красивая госпожа, но распущенная, к которой, как кажется, прекрасно подходят следующие слова Соломона, Притч 11, 22: «Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и – безрассудная». Она имела пять сыновей и столько же дочерей, из которых первую, по имени Мабилия, очень красивую, которая однажды у меня исповедовалась, взял в жены господин Уберто Паллавичини в Понтремоли, надеясь таким образом получить эту землю в свое владение. Господин Рубино был старик, исполненный дней, и он послал за мной в тот год, когда был величайший мор и когда Эццелино да Романо был пленен в сражении, то есть в 1259 [1623] ; и он исповедался мне и успокоил душу свою, и умер в доброй старости, перейдя «от мира сего к Отцу» (Ин 13, 1). Жена же его вторично вышла замуж, мужем ее был Эджидио Скорца, и впоследствии она упала с балкона и умерла, и была погребена.