После проповеди, которую кардинал произнес перед венецианцами, он поручился им за этих женщин, как за самого себя; и они охотно и радушно помогли им как одеждой, так и едой. Того же человека, благодаря вмешательству которого у этих женщин не отрезали носы, тревизцы пощадили и оставили его в живых, /f. 361d/ отдав ему много добра, так как он был этого достоин. Ведь он часто удерживал правителей от многих дурных поступков, которые они могли бы совершить.

Далее. В остальной части Марки – в Падуе, Виченце и Вероне – правил брат этого Альберико, господин Эццелино. Он был истинно орудием диавола и сыном беззакония. Однажды [1573] на поле Святого Георгия в Вероне, где я как-то был [1574] , он велел сжечь одиннадцать тысяч падуанцев в одном большом доме, в котором он держал их, плененных и закованных [1575] ; и, пока они горели, он со своими рыцарями устроил вокруг них турнир, сопровождаемый пением; он был наихудшим человеком в мире. Я действительно не верю, что от начала мира вплоть до наших дней был еще столь же дурной человек. Все так трепетали перед ним, как трепещет «тростник, колеблемый в воде» (3 Цар 14, 15), и не без причины. Живущий сегодня не был уверен в завтрашнем дне. Отец искал гибели сыну, а сын – отцу или кому-либо из своих близких, чтобы понравиться Эццелино. Он уничтожил в Тревизской марке всех самых влиятельных и лучших, и могущественных, и богатых, и знатных, и он делал женщин неспособными к деторождению и заключал их с сыновьями и дочерьми в темницы, и они там погибали от голода и горя. Он убил многих монахов и многих долго держал в темницах, как из орденов братьев-миноритов и проповедников, так и из других орденов. И исполнилось то, о чем говорит Писание, Дан 7, 25: «Будет ... угнетать святых Всевышнего» и т. д. Ни Нерон, ни Деций, ни Диоклетиан, ни Максимиан не были подобны ему в злодействе, и ни Ирод, ни Антиох, которые были худшими в мире людьми [1576] . Поистине эти два брата были двумя демонами, и о любом из них я мог бы написать большую книгу, если бы было достаточно /f. 362a/ времени и у меня был бы пергамен. «Да изгладятся они из книги живых и с праведниками да не напишутся» (Пс 68, 29), поскольку сказано, Иер 17, 13: «Господи, ... все, оставляющие Тебя, посрамятся; "отступающие от Меня будут написаны на прахе, потому что оставили Господа, источник воды живой"». Так вот, умирая [1577] , Альберико покаялся наилучшим образом. Эццелино же никогда не обратился к Богу, так что исполнилось слово Господа, что «один берется, а другой оставляется», Мф 24, 40. В этом проявилось великое милосердие Божие, ибо Он принял даже такого человека в смерти его.

После Эццелино власть в Вероне перешла к некоему Мастино, и был он веронцем; но через какое-то время его жизнь оборвалась от руки убийц [1578] . А граф ди Сан-Бонифачо, который должен был править в Вероне, скитался, как я сам видел, по свету. И он был полностью на стороне Церкви, добрый и святой человек, мудрый и добродетельный, и сильный, и хорошо владеющий оружием, и опытный в военном деле. И отец его господин Риччардо, и сам господин Лодовико, и старший сын Винчигуерра.

Далее. В Римини правил господин Малатеста, который всегда верно и честно защищал интересы Церкви. В Форли правил господин Гвидо, граф ди Монтефельтро; он был мужем воинственным, опытным в военном искусстве и в сражениях одержал много побед над болонцами, которые были на стороне Церкви. В течение многих лет, во время большой войны, он правил в Форли, но в конце концов и он, и жители Форли перешли на другую сторону, потому что папа Мартин IV проявил упорство и решительность в этой войне, желая одержать полную победу над Форли. Поэтому, когда /f. 362b/ господин Бернард, кардинал римской курии, прибыл легатом в Романью, и жители Форли сдались ему [1579] , он отправил господина Гвидо, графа ди Монтефельтро, в ссылку, сначала в Кьоджу, затем в Ломбардию, в город Асти. Тот смиренно подчинился и жил там.

В Равенне правил со стороны Церкви господин Паоло Траверсари, человек знатный, богатый и могущественный, благородный и мудрый. С другой стороны, со стороны Империи, – некий Анастазио. Затем, после правления Паоло Траверсари [1580] , в Равенне правил господин Томмазо да Фолиано из Реджо, которого папа Иннокентий IV сделал графом Романьи за то, что он держал его сторону, и был он женат на внучке господина Паоло, а именно на дочери его сына [1581] , по имени Траверсария; папа узаконил ее право на наследование. После смерти господина Томмазо ее взял в жены Стефан, сын короля Венгрии [1582] , и правил в Равенне. После его смерти объявился некий Гульельмо из Апулии [1583] , приведший с собой какую-то женщину; он называл ее своей женой и дочерью господина Паоло Траверсари из Равенны, которую император держал в Апулии в качестве заложницы. И он правил много лет, имея полную власть над всеми владениями господина Паоло Траверсари. И считали, что как муж, так и жена достигли всего этого путем лжи и обмана; и он не был на стороне Церкви, и поэтому был изгнан вместе со своей женой из Равенны и из владений, которые он занял [1584] .

В Фаэнце со стороны Церкви правили Альбергетти, которые назывались также Манфреди. Среди них выделялся господин Уголино Буццола и его сын, брат Альберик из ордена «веселых братьев» [1585] . Со стороны Империи – господин Аккаризио и его сын, /f. 362c/ господин Гвидо де Аккаризи.

Впоследствии сторонников Церкви в Фаэнце связывали с именем Дзам-брази, и было их двое из этого рода, а именно брат Дзамбразин, который был из ордена «веселых братьев» и сейчас таковым является, и Тебальделло, его незаконнорожденный брат. И считалось, что он – человек храбрый, благородный и богатый, так как брат его Дзамбразин, законный сын, поровну разделил с ним наследство. Он дважды предал свой город Фаэнцу: в первый раз он сдал ее жителям Форли [1586] ; я как раз в то время жил там; во второй – он вернул его Церкви [1587] . И вскоре он погиб во рву города Форли [1588] , захлебнувшись вместе со своим боевым конем и многими другими людьми.

В Имоле со стороны Церкви главными были Нурдули. Со стороны же Империи – Угуччоне деи Биньели, которого король Карл, в ходе столкновения с принцем Манфредом [1589] , пленил и велел казнить. Его место в Имоле занял его брат Джованни деи Биньели. Кроме того, в горах главным среди сторонников Империи был Пьетро Пагано, славный, знаменитый, опытный в военном деле; он жил в замке, который назывался Сузинана [1590] . У него была хорошая жена, госпожа Диана, и хорошая сестра, госпожа Галла Плачидия. Обе они были моими духовными дочерьми. В Конио правил граф Бернардино, влиятельный и могущественный, и сторонник Церкви. Граф же Руджеро да Баньякавалло был главным среди сторонников Империи в Равенне; это был проницательный человек, хитрый и ловкий, и лицемер, и коварная лиса. Он был моим знакомым. У него была одна-единственная дочь и не было сыновей; когда он умирал, то сказал, что хочет выдать ее замуж за человека, который держал бы его сторону. /f. 362d/ Когда брат Гирардин Гуаленго сказал ему, что сейчас не время для шуток, он ему ответил: «Почему? Разве я уже не человек?» Брат сказал ему: «Господин, конечно, вы – человек, но в момент смерти вы должны всем простить и не должны держать ничью сторону, кроме Бога, как говорит Пророк: "Господь есть часть наследия моего и чаши моей, Ты держишь жребий мой" (Пс 15, 5)». Также в Романье со стороны Империи имел влияние граф Таддео ди Бонкомпаньо. Он был стар и вступил в орден братьев-миноритов. Также какое-то время был сторонником Империи господин Якопо ди Бернардо, но после того как император обезглавил его сына, он перешел на сторону Церкви и впоследствии вступил в орден братьев-миноритов.

Как в Романье, так и в Ломбардии было много знатных и могущественных людей и со стороны Империи, и со стороны Церкви, которые были бы достойны упоминания, если бы были добрыми и любили и себя, и Бога.

В Болонье сторонников Церкви называли Джереми, а сторонников Империи – Ламбертацци. Среди них был выдающийся человек, господин Кастеллано дельи Андало, но он умер жалкой смертью, поскольку в междоусобном сражении он был взят в плен болонскими сторонниками Церкви [1591] ; они поместили его, заковав, во дворце коммуны. И Джереми изгнали Ламбертацци из Болоньи [1592] , и те отправились тогда жить в Фаэнцу; и с течением времени они были изгнаны также и из Фаэнцы, когда Тебальделло вернул ее Церкви [1593] . Этот город, а именно Болонья, в конце концов «выпил чашу ярости» Божией, «выпил до дна» (Ис 51, 17), чтобы невзначай он не захотел хвастаться своей правотой и насмехаться над другими городами, которые уже ранее выпили из чаши ярости Божией, Его ярости и негодования. Если же в городе были убийцы, и не превосходил /f. 363a/ их