Четвертым его чудачеством было то, что он много раз посылал некоего Николу против его воли на дно Фаро, и тот много раз возвращался оттуда; и, желая точно узнать правду, действительно ли он добирается до дна и возвращается оттуда или нет, император бросил свой золотой кубок /f. 355d/ в том месте, которое он считал наиболее глубоким. И тот нырнул, нашел его и принес, и изумился император. Когда же он захотел еще раз его туда послать, Никола сказал ему: «Не посылайте меня больше туда, потому что глубины моря так взволновались, что, если вы меня туда пошлете, я никогда не вернусь». Тем не менее император послал его, и тот больше не вернулся, потому что погиб там. Ведь в море на такой глубине во время морских волнений собираются большие рыбы, и там много скал и разбитых кораблей, как он рассказывал. Он мог сказать Фридриху то, что говорится в Книге пророка Ионы, 2, 4: «Ты вверг меня в глубину, в сердце моря, и потоки окружили меня, все воды Твои и волны Твои проходили надо мною». То же говорит Господь, Ам 9, 3: «Хотя бы сокрылись от очей Моих на дне моря, и там повелю морскому змею уязвить их». Этот Никола был сицилиец, и как-то он тяжело обидел и раздражил мать, и мать пожелала ему, чтобы он всегда жил в воде и редко показывался на земле. И так с ним и случилось. Об этом говорится, Сир 3, 16: «Оставляющий отца – то же, что богохульник, и проклят от Господа раздражающий мать свою». А также Притч 26, 2: «Как воробей вспорхнет, как ласточка улетит, так безосновательно произнесенное проклятие падет на кого-нибудь» [1490] .

Заметь, что Фаро – это морской залив в Сицилии [1491] , около города Мессины, где иногда бывают сильные буруны и образуются большие водовороты, которые поглощают и увлекают корабли, согласно словам Псалмопевца: «Я ... вошел во глубину вод, и быстрое течение их увлекает меня» (Пс 68, 3). В этом Фаро есть также Сирты и Харибды [1492] , и огромные скалы, и много опасностей. На другом берегу этого морского залива находится город, который называется Реджо (Реджо-ди-Калабрия. – Прим. пер.), о котором блаженный Лука, /f. 356a/ направлявшийся вместе с апостолом Павлом из Иудеи в Рим, говорит в Деяниях, 28, 13: «Оттуда отплыв» (а именно из Сиракуз, города святой Лючии), «прибыли в Ригию» (то есть в Реджо-ди-Калабрия. – Прим. пер.). Все вышесказанное я сто раз слышал и знал от братьев города Мессины, которые были моими хорошими друзьями. Я также имел в ордене братьев-миноритов кровного родственника, брата Якобина де Кассио [1493] из города Пармы, который жил в городе Мессина и сообщил мне то же самое, что я рассказал.

Фридрих отличался также и другими чудачествами и странностями, бранился, проявлял недоверчивость, развращенность, совершал злоупотребления; некоторые из них я описал в другой хронике: например, человека, которого он живым держал в большой бочке до тех пор, пока тот там не умер, желая этим доказать, что душа полностью погибает, и будто бы об этом говорит Исаия, 22, 13: «Но вот, веселье и радость! Убивают волов, и режут овец; едят мясо, и пьют вино: "будем есть и пить, ибо завтра умрем!"». Ведь он был эпикурейцем, и поэтому все, что он мог найти в Священном Писании сам и с помощью своих мудрецов, что способствовало бы доказательству, что нет другой жизни после смерти, – он все это находил, как например: «Он разрушит их и не созиждет их» (Пс 27, 5). Или: «Могила – жилище их навечно» (Пс 48, 12) [1494] . А также: «Отступи от меня, чтобы я мог подкрепиться, прежде нежели отойду и не будет меня» (Пс 38, 14). Также Сир 48, 12: «Мы живем только жизнью, после смерти же не будет таковым имя наше» [1495] . Также Пс 106, 5: «Душа их истаевала в них». Сюда же относится и то, что говорит Мудрец, Еккл 3, 19–22: «Потому что участь сынов человеческих и участь животных – участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что всё – суета! Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах. Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю? Итак /f. 356b/ увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это – доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?»

И много такого, что Соломон в Книге Екклесиаста сказал от имени людей, преданных плоти; однако он так не думал, иначе не сказал бы, Еккл 6, 8: «Какое же преимущество мудрого перед глупым, какое – бедняка, кроме как идти туда, где есть жизнь?» [1496] . А также: «Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости» (Еккл 9, 10). Также: «Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей» (Еккл 9, 8). Также: «Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека» (Еккл 12, 13), то есть для этого создан всякий человек, а именно – чтобы боялся Бога. Откуда Иер 2, 19: «Итак познай и размысли, как худо и горько то, что ты оставил Господа Бога твоего и страха Моего нет в тебе, говорит Господь Бог Саваоф». Поэтому говорит сын Сирахов, 1, 21: «Страх Господень отгоняет грехи; не имеющий же страха не может оправдаться». Итак, говорит Екклесиаст, 12, 1: «И помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяжелые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: "нет мне удовольствия в них!"», – и так далее до конца книги, и все это служит к разрушению представлений Фридриха и его мудрецов, которые считали, что нет другой жизни, кроме земной, чтобы свободнее можно было удовлетворять свою плоть и убогие желания. Следовательно, они были эпикурейцами, к которым подходит то, что говорит Иаков, 5, 5: «Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши».

Подобно тому как стоики видят счастье человека единственно в доблести духа, так эпикурейцы – только в наслаждениях тела [1497] . Жизнь их прекрасно описана в Прем 2, 1–9, где говорится: нечестивые «неправо умствующие говорили сами в себе: "коротка и прискорбна /f. 356c/ наша жизнь, и нет человеку спасения от смерти, и не знают, чтобы кто освободил из ада. Случайно мы рождены и после будем как небывшие: дыхание в ноздрях наших – дым, и слово – искра в движении нашего сердца. Когда она угаснет, тело обратится в прах, и дух рассеется, как жидкий воздух; и имя наше забудется со временем, и никто не вспомнит о делах наших, и жизнь наша пройдет, как след облака, и рассеется, как туман, разогнанный лучами солнца и отягченный теплотою его. Ибо жизнь наша – прохождение тени, и нет нам возврата от смерти: ибо положена печать, и никто не возвращается. Будем же наслаждаться настоящими благами и спешить пользоваться миром, как юностью; преисполнимся дорогим вином и благовониями, и да не пройдет мимо нас весенний цвет жизни; увенчаемся цветами роз прежде, нежели они увяли; никто из нас не лишай себя участия в нашем наслаждении; везде оставим следы веселья, ибо это наша доля и наш жребий"».

Это те, как говорит Апостол, 1 Кор 15, 32, которые говорят: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» Но послушай о средстве: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы. Отрезвитесь, как должно, и не грешите» (1 Кор 15, 33–34). Также Гал 6, 7–8: «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление; а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную». Об этом Дамаскин говорит: «Если нет воскресения из мертвых, то следует считать блаженными диких животных, которые имеют беспечальную жизнь» [1498] . Об этом Апостол говорит, 1 Кор 15, 19: «И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее /f. 356d/ всех человеков». Но это не так. Напротив, как он говорит в другом месте, Кол 3, 3–4: «Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе». И это то, о чем мы молим в секвенции, говоря:

Шестая странность и чудачество Фридриха, как я писал в другой хронике [1499] , проявились в том, что он на каком-то обеде до отвала накормил двух людей, одного из которых послал затем спать, а другого – охотиться, а на следующий вечер заставил обоих опорожнить желудок в его присутствии, желая узнать, кто лучше переварил обед. И врачами было установлено, что тот, кто спал, лучше справился с перевариванием пищи.

Седьмой и последней его странностью и чудачеством было, как я также указал в другой хронике, что, когда однажды, находясь в каком-то дворце, он спросил Михаила Скота, своего астролога, на каком расстоянии от неба находится дворец, и тот ответил, как ему представлялось верным, Фридрих отправил его в другие земли королевства, под предлогом проведения измерений, и удерживал его там в течение нескольких месяцев, велев строителям или плотникам так уменьшить размеры дворцового зала, чтобы никто не мог этого заметить. И так и было сделано. И когда, спустя много дней, в том же дворце император встретился с вышеупомянутым астрологом, то, начав как бы издалека, он спросил у него, таково ли расстояние до неба, как он сказал в прошлый раз. А тот, произведя расчет, ответил, что или небо поднялось, или, наверное, земля сжалась. И тогда император понял, что перед ним настоящий астролог.